который никак не могла довести до ума. Он предложил идею для каминной полки, которая оказалась гениальной, и я записала её в телефон.

Когда я наконец собралась уходить, он вышел проводить меня. На улице светило солнце, было тепло, и я вдруг поняла, что не хочу, чтобы этот день заканчивался.

— Спасибо, — сказал он, когда мы остановились у выхода. — За то, что пришла. За то, что дала шанс.

— Я ещё ничего не дала, — ответила я. — Я просто пью с тобой кофе.

— Это уже много.

Я посмотрела на него. Он стоял, слегка сутулясь, руки в карманах джинсов, и смотрел на меня с такой надеждой, что у меня защемило сердце.

— Завтра я работаю, — сказала я. — Но в среду вечером свободна. Если хочешь…

— Хочу, — ответил он так быстро, что я улыбнулась.

— Тогда в среду.

Я развернулась и пошла, чувствуя его взгляд на спине. И только когда завернула за угол, позволила себе выдохнуть.

Что я делаю? Зачем я это делаю? Почему я, которая всегда всё контролирует, позволяю этому человеку войти в мою жизнь? И почему это не пугает меня так, как должно?

Я достала телефон и написала Ленке: «Была на кофе. Он другой. Я не знаю, что делать».

Ответ пришёл через минуту: «Другой в каком смысле?»

«Серьёзный. Взрослый. И он помнит, что я говорила про лимонные пирожные в десятом классе».

«Это жутко».

«Я знаю. Но это… трогательно».

Ленка ответила голосовым, и я нажала воспроизведение, прижимая телефон к уху.

— Эмилия, послушай меня. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Тебе кажется, что это судьба, что вселенная наконец услышала твои молитвы и послала тебе принца. Но я помню, как ты плакала в школе из-за него. Я помню, как ты говорила, что ненавидишь его. И теперь он появляется с цветами и сладкими речами — и ты готова всё забыть?

Я шла по улице, сжимая телефон. Ленка была права. Она всегда была права. Но она не видела его сегодня. Не слышала, как он говорит. Не чувствовала эту перемену.

«Я не забыла, — написала я. — Но я хочу понять. Может быть, люди действительно меняются».

«Меняются. Но не становятся идеальными за семь лет. Будь осторожна, Эмилия. Я не хочу, чтобы ты снова страдала».

Я убрала телефон в карман. Я знала, что Ленка желает мне добра. Но внутри меня уже росло что-то, что не хотело слушать предостережения. Что-то, что шептало: «А что, если? Что, если это действительно судьба? Что, если этот шанс — единственный? Что, если ты откажешься и потом всю жизнь будешь жалеть?»

Я пришла домой, переоделась, села на диван. Букет лилий стоял на столе, белый, красивый, напоминающий о том, с чего всё началось. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня что-то меняется.

Мой телефон пиликнул. Сообщение от Алексея: «Спасибо за сегодня. Я давно так не улыбался».

Я посмотрела на экран, и губы сами сложились в улыбку. Подумала — и ответила: «Я тоже».

А потом добавила: «В среду приноси пирожные. Посмотрим, стоил ли того твой двухсотый блин».

Ответ пришёл мгновенно: «Принесу. И ты не пожалеешь».

Я отложила телефон, подошла к окну. За ним медленно опускался вечер, окрашивая небо в розовый и фиолетовый. Весна наступала. И впервые за долгое время мне казалось, что она принесла не только слякоть и ветер, но и что-то ещё.

Что-то, ради чего стоило рискнуть.

Я взяла телефон, открыла наш диалог с Ленкой и написала: «Я буду осторожна. Но я хочу попробовать. Может быть, это ошибка. Но если я не попробую, я никогда не узнаю».

Ленка ответила не сразу. А когда ответила, я прочитала и улыбнулась.

«Ладно. Но если он сделает тебе больно — я его урою. И не только за школу. Это судьба, Эмилия. Не упусти её».

Судьба. Я посмотрела на лилии, на вечернее небо за окном, на своё отражение в стекле — женщину с распущенными волосами и горящими глазами. И подумала: может быть, Ленка права. Может быть, это действительно судьба. И я не должна её упускать.

Я набрала Алексею: «В среду в 7. Адрес пришлю».

Он ответил: «Жду».

Я улыбнулась, глядя в экран, и почувствовала, как в груди разливается что-то тёплое, давно забытое. Надежда.

Весна пришла. И я была готова впустить её.

Глава 6

Следующие два дня прошли в странном, непривычном для меня состоянии равновесия. Я работала, встречалась с клиентами, правила эскизы, но где-то на периферии сознания постоянно присутствовало ощущение, что моя жизнь изменилась. Не кардинально, не с грохотом и треском — просто что-то сдвинулось, как лед на реке, который трогается неожиданно, без предупреждения, просто потому что пришло время.

Алексей не писал. Не звонил. После того вечера в ресторане я ждала сообщения — и в то же время боялась его. Что он скажет? Потребует продолжения? Начнёт торопить события? Моя привычка всё контролировать требовала определённости, но другая часть меня — та, что проснулась вместе с лилиями, — понимала: пауза нужна. Чтобы осмыслить. Чтобы решить. Чтобы просто выдохнуть.

И вот на третий день, когда я уже начала думать, что он передумал, что весь этот жест был просто способом унять старую вину и теперь, когда он извинился, интерес пропал, — в дверь моей студии постучали.

Я сидела за рабочим столом, разбирая образцы обоев для нового проекта, и не сразу подняла голову. Стук повторился — негромкий, но настойчивый.

— Войдите, — сказала я, думая, что это курьер или, может быть, Марина, которая обещала зайти за новыми рендерами.

Дверь открылась, и на пороге появился Алексей.

Он был не в костюме, как в ресторане, а в простой тёмной футболке, джинсах и лёгкой куртке. В одной руке он держал два бумажных стаканчика с кофе, в другой — небольшой букет тюльпанов. Ярко-жёлтых, весенних, почти светящихся на фоне его тёмной одежды.

Я замерла с образцом обоев в руках, чувствуя, как сердце делает кульбит где-то в районе горла. Он пришёл. Не написал, не позвонил, не предупредил — просто пришёл. С кофе и цветами. Как будто это было само собой разумеющимся.

— Привет, — сказал он, и в его голосе я услышала лёгкую неуверенность, которая так не вязалась с его внешностью. — Я не помешал?

— Привет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нет, я как раз собиралась сделать перерыв.

Это была неправда — я не собиралась, но почему-то именно сейчас перерыв показался отличной идеей.

Он шагнул в студию, огляделся.