— Ну что ж, — сказала я тихо. — Посмотрим, что будет дальше.

Я взяла телефон. Написала Ленке: «Это был Гаршин. Я осталась. Расскажу завтра».

Ответ пришёл через минуту: «Ты серьёзно? Эмилия, ты с ума сошла».

Я улыбнулась, глядя в экран. Может быть. Но иногда, чтобы обрести себя, нужно сначала потерять контроль.

Я легла в кровать, закрыла глаза и почувствовала, как впервые за долгое время засыпаю с улыбкой. Потому что завтра меня ждал новый день. И, возможно, начало чего-то, что я даже боялась себе представить.

Глава 5

Кофейня «Чайная роза» находилась в старом особняке в центре города, с маленькими столиками, виниловыми пластинками на стенах и запахом свежей выпечки. Я пришла ровно в двенадцать, огляделась — и увидела Алексея.

Он сидел за столиком у окна, в простой тёмной футболке и джинсах, без пиджака, без пафоса. Увидев меня, встал, и я снова заметила, как изменился его взгляд — в нём не было той наглой уверенности, которую я помнила. Только радость и лёгкая неуверенность.

— Привет, — сказал он, отодвигая для меня стул.

— Привет.

Я села, чувствуя, как колотится сердце. Вчера было легче — темнота, свечи, полумрак. А здесь — дневной свет, и он видит меня так же ясно, как я вижу его. И это пугало.

— Ты сегодня красивая, — сказал он, и это прозвучало не как комплимент, а как констатация факта. — Но вчерашнее платье тебе шло больше.

Я удивилась.

— Почему?

— Потому что в нём ты была смелее, — он улыбнулся. — А сегодня… сегодня ты как будто снова надела броню.

Я замерла. Броню. То же слово, которое я сама использовала утром.

— Может, я просто не хочу снимать броню, — сказала я.

— Я понимаю, — он кивнул. — И не тороплю. Просто говорю, как есть.

К нам подошла официантка, и мы сделали заказ. Алексей заказал эспрессо и круассан, я — капучино и фруктовый тарт. Обычные заказы для обычного свидания. Но всё, что происходило, не было обычным.

— Расскажи о себе, — сказал он, когда мы остались одни. — Не из того, что я прочитал в интервью. Настоящую.

— А ты читал мои интервью? — удивилась я.

— Конечно, — он сказал это так просто, будто это было само собой разумеющимся. — Я читал всё, что мог найти. Твои проекты, твои статьи. Я знаю, что ты номинировалась на премию «Дизайн года» в прошлом году. Что ты специализируешься на загородных домах. Что твоя любимая цветовая гамма — серо-голубая и охра. Что ты…

— Хватит, — перебила я, чувствуя, как краснею. — Это жутковато.

— Прости, — он виновато улыбнулся. — Я не хотел звучать как сталкер. Просто… когда я нашёл тебя в интернете, я не мог остановиться. Ты делала такие красивые вещи. Я смотрел на твои проекты и думал: «Вот она. Всё такая же талантливая. Всё такая же…»

Он замолчал, не договорив.

— Такая же — что? — спросила я.

— Такая же, какой я тебя запомнил. Увлечённая. Серьёзная. Красивая.

Я опустила глаза. Комплименты от него звучали странно — после всего, что было, я не умела их принимать.

— А ты, — сказала я, чтобы перевести разговор, — ты стал поваром. Как это случилось?

Он помолчал, словно решая, говорить или нет.

— Помнишь, в десятом классе был урок литературы, и мы обсуждали «Евгения Онегина»?

Я кивнула. Смутно, но помнила.

— Ты тогда сказала, что Татьяна не права, что вышла замуж за генерала. Что если бы Онегин пришёл раньше, она бы его простила. И добавила: «Но только если бы он принёс лимонные пирожные. Потому что тот, кто умеет готовить лимонные пирожные, достоин прощения».

Я вытаращила глаза.

— Я это сказала?

— Да, — он улыбнулся, но улыбка была грустной. — Я запомнил. И когда после школы думал, что делать, я вспомнил твои слова. И пошёл учиться на повара. Чтобы научиться готовить лимонные пирожные.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Это было невероятно. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но он говорил это так спокойно, так просто, будто рассказывал о погоде.

— Ты хочешь сказать, что стал поваром из-за меня? — спросила я.

— Не только из-за тебя, — он покачал головой. — Мне правда понравилось. Оказалось, что готовить — это моё. Но ты… ты была толчком. Мыслью, которая не давала покоя. Я хотел стать тем, кто умеет готовить лимонные пирожные. Хотя бы на случай, если однажды встречу тебя и смогу сказать: «Я это сделал».

Я молчала. Что можно было сказать на такое?

Официантка принесла заказ, и мы какое-то время пили кофе в тишине. Я смотрела на него, пытаясь совместить этого человека — серьёзного, вдумчивого, который помнит мои случайные фразы из школьных уроков, — с тем мальчишкой, который прятал мой дневник.

— Почему ты не написал мне раньше? — спросила я наконец. — Зачем ждать семь лет?

— А ты бы ответила? — он посмотрел на меня с таким прищуром, от которого у меня перехватило дыхание. — Если бы я написал тебе год назад, два года назад, через месяц после выпускного — ты бы ответила?

Я задумалась. Нет. Не ответила бы. Я бы удалила сообщение, заблокировала номер, сделала вид, что ничего не было.

— Не ответила бы, — честно сказала я.

— Вот поэтому, — он кивнул. — Мне нужно было время, чтобы стать тем, кто имеет право на твоё внимание. Не тем задирой из школы. А тем, кто может предложить тебе что-то большее, чем обиды и унижения.

— И ты решил, что теперь имеешь право?

— Не решил, — он покачал головой. — Я надеюсь. Я работал над собой семь лет. Я изменился. Не идеально, не полностью, но я уже не тот мальчишка. Я хочу, чтобы ты это увидела. И если после этого ты скажешь «нет» — я приму. Но я должен был попробовать.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то сдвигалось. Медленно, осторожно, как лед на реке весной.

— Ты готовил эти лимонные пирожные? — спросила я.

Он улыбнулся — широко, открыто.

— Тысячу раз. Получилось только с двухсотого.

Я засмеялась. Не ожидала от себя этого смеха — лёгкого, почти девичьего. Но он вырвался сам.

— Принесёшь? — спросила я.

— Если ты разрешишь, — он смотрел на меня так, будто от моего ответа зависела вся его жизнь.

— Разрешаю.

Мы проговорили ещё два часа. О работе, о жизни, о книгах, о музыке. Оказалось, что у нас много общего: он тоже любит джаз, тоже предпочитает тихие вечера шумным компаниям, тоже коллекционирует винил. Он рассказывал о своей стажировке во Франции, я — о проекте загородного дома,