— Лили, я понимаю, что простить такое невозможно, но я всё равно прошу прощения за свою семью, за брата. Ты поверила мне, а я подвела.

Дамаскинская нахмурилась:

— Ты-то причём?

Белокурая девушка задрожала:

— Я оставила тебя одну.

— Ты и не должна была сидеть возле меня постоянно.

Лилея приподнялась на подушках, усаживаясь поудобнее. Подруга не помогала ей, и это было хорошо: так ведьма не чувствовала себя беспомощной. Единственное, на что решилась Купава, — это подать воды, наверное, заметила, как Лилея облизала пересохшие губы.

— Ты не можешь отвечать за других, — Дамаскинская отвела взгляд.

— Да, каждый сам принимает решение и выбирает, как ему поступить. Право выбора... Но почему некоторые поступают ТАК?

— Я не знаю.

Полянская медленно выдохнула.

— Я всё думаю и думаю об этом. И не нахожу ни одной разумной причины, которая могла подтолкнуть Фрола к такому. Ты не флиртовала с ним, не дразнила, не задевала. Да ты вообще его не замечала!.. Почему?!

Лилея пожала плечами:

— Потому что мог?

Купава закусила губу и несколько минут молчала, пытаясь успокоиться. Потом взяла подругу за руки:

— Я хочу, чтобы ты знала: твоей вины в случившемся нет. Ты самая лучшая! Умная, добрая, воспитанная! Тебе просто не повезло встретить… это чудовище в облике человека.

Лилея слушала её, и каждое слово подруги, словно тёплый лучик, согревало исковерканную душу.

— …Держись! Пожалуйста, держись! Я понимаю, что тебе сейчас очень плохо! Правда понимаю! Потому что чувствую то же самое! Мне обидно за тебя, за то, что с тобой сделали!.. И я считаю, что нельзя это так оставлять!

Ведьмапосмотрела на Купаву.

— О чём ты?

— Фрол должен ответить за свой поступок. Я готова рассказать, как всё было на самом деле.

Лилея нахмурилась ещё больше.

— Купава, но пострадаете и вы. Тут твоя мать права.

Подруга напряглась, а голубой взгляд заледенел.

— Что она тебе сказала?

— То, что я и так знаю, — Дамаскинская грустно улыбнулась. — Даже если Фрола накажут, мне будет хуже.

Несмотря на любовь и заботу родителей, которые ограждали её от суровой реальности, Лилея слышала о насилии над девушками. К сожалению, её случай был не единственным. Чаще всего страдали простолюдинки из бедных семей, которых затыкали деньгами и ссылали куда-нибудь подальше с глаз. Но иногда доходило до разбирательства в ковене. Тогда выслушивали и пострадавшую, и того, кто это сделал, а также свидетелей. И очень часто, благодаря адвокатам, мужчины из обвиняемых превращались в жертвы. Оказывалось, что девушки сами их соблазняли, чтобы заработать деньги или выгодно выйти замуж...

Купава прижала кулачки к груди.

— Ты не должна слушать мою маму. Не должна терпеть и молчать! Пойдём в полицию! В ковен! Я буду свидетелем.

— Это не поможет мне, — покачала головой Лилея. — После ареста отца я никто… Защитить меня некому, а сама я пока не в состоянии. Только наврежу и себе, и тебе.

— Хуже уже не будет! — Купава захлебнулась рыданиями. — Нельзя это так оставлять!

Ведьма подняла на неё чёрный взгляд.

— Нельзя. Но я уже пообещала твоей матери не выдвигать обвинение против Фрола.

Подруга замерла и рвано выдохнула.

— Как? Зачем? А она… Она же тоже женщина!

— Она ваша мать в первую очередь.

— Мне так стыдно, Лили!

— Не вини себя! — девушка отвернулась к окну. — Это меня и мою семью словно прокляли. Сначала папа, потом — мама… Лучше бы я умерла вместе с ней! — в сердцах вырвалось у неё.

— Нет! Нет!.. Нельзя! Не гневи Живу! — отчаянно крикнула Купава.

Она бросилась на колени перед подругой, дрожащими пальцами водила по белой коже, касаясь кровавой паутинки, и вдруг сказала:

— Клянусь, я не оставлю тебя! Никогда! Куда бы ты ни пошла, что бы ни решила, я буду рядом. И жизнью своей искуплю преступление, совершённое моим братом.

В этой клятве было столько искренности, и отчаяния, и раскаяния, что Лилея сама заплакала. Она обняла подругу и уткнулась ей в плечо. Девушки сидели так долго, пока солнце не коснулась горизонта, а потом лежали рядышком, накрывшись одним одеялом.

— …Старшая ведьма лечит меня, — шептала Лилея. — Даёт зелья и говорит о будущем, о том, что мне делать дальше.

— Она знает?

— Мне кажется, догадывается.

— Симона мудрая, — вздохнула Купава.

— Знаешь, что я поняла?.. С детства нас учат быть нежными и трепетными. Говорят, девушка должна быть слабой, чтобы мужчине хотелось защитить её. Наверное, кто-то из них и захочет. Но вот перед остальными мы остаёмся полностью беззащитными. Мы надеемся на их порядочность и благородство, а оно, оказывается, избирательное и применяется не ко всем.

Купава всхлипнула и крепче обняла свою подружку.

— Значит, будем защищаться сами!

Ближе к вечеру она вернулась домой.

— Ну? — мать бросилась навстречу. — Как там Лили?

— Плохо. Она просила тебя больше не приходить.

Полянская нахмурилась и вдруг взволнованно уточнила:

— Надеюсь, Лилея не изменила своего решения?

— Нет.

Купава обвела взглядом родных, явно увидев на их лицах облегчение. Фрол даже не скрывал довольной ухмылки, словно не сомневался, что так и будет. И девушка не выдержала, взъерошенным воробушком набросилась на него, колотя кулаками. А тот одной рукой отбросил её и усмехнулся:

— Ну!.. Ну!.. Давай ещё!

Между ними встала мать.

— Успокойтесь! Фрол! Купава! Вы же брат и сестра! Одна кровь!

— Какой он мне брат? — с ненавистью выплюнула дрожащая девушка. — Он червяк. Ненавижу его! Проклинаю…

Тереса закрыла ей рот ладонью, не дав вырваться роковым словам, всё-таки Купава была уже инициированной ведьмой.

— Не смей произносить это!

Девушка стряхнула её руку.

— Я не хочу… Не хочу больше знать его. Он мучитель, насильник, а вы покрываете, — она осуждающе глянула на родителей. — Готовы к тому, что он и других девушек будет насиловать?

— Что ты мелешь, дура? — Фрол тоже разозлился. — Притащила в дом эту приживалку и нянчилась!

— Она не приживалка!

— А кто? Кто она теперь? — ведьмак навис над ней. — Без своего богатенького папы — никто! Пойдёт к кому-нибудь гувернанткой или компаньонкой. А там так или иначе в чьей-нибудь постели окажется!

— Не окажется! — девушка обвела родных уверенным взглядом. — Я буду с ней рядом и сделаю всё, что