плетью. А я оказался мальчиком для битья. Он «выселился» навсегда, а мне оставил разруливать всё это дерьмо…

Я поднял глаза, когда дверь аудитории распахнулась, и увидел миниатюрную брюнетку в зелёном пальто, стоящую на пороге, с раскрасневшимися щеками и каплями дождя на волосах.

— Вау, — пробормотал парень рядом со мной, и я напрягся. — Чёрт, Картер, видишь эту цыпочку? Я бы не прочь откусить кусочек.

Я стиснул челюсть и вцепился в край стола, изо всех сил стараясь не встать и не снести ему голову к чёрту.

Драки на парах — одно, но драка на паре Питерсона — прямой билет на отчисление.

— Чем могу помочь, мисс? — нахмурился профессор Питерсон, глядя на Ли.

Она вспыхнула до кончиков ушей, сложила руки на животе. Пальто скрывало округлившийся живот, но я-то знал — он растёт с каждым днём.

— Простите, что прерываю занятие, сэр, но это важно. Мне нужно поговорить с одним из ваших студентов.

Парень рядом со мной заёрзал.

— Пусть это буду я, пусть это буду я, — пробормотал он.

Он получит кулаком в морду, если не заткнётся.

Чёрт, чувство собственничества вспыхнуло мгновенно.

Я зыркнул на него, но он даже не заметил. Его глаза, как и глаза всех парней в аудитории, были прикованы к моей девчонке.

Что она вообще здесь делает? Ей плохо? Нет, выглядит не больной. Наоборот — злой.

Её взгляд нашёл меня — серый, острый, как нож, обещающий бурю. Я съёжился в кресле.

Да, она зла.

И, чёрт возьми, это было чертовски горячо. Разъярённая, беременная Ли — с когтями.

— Уверен, ваше мелодраматическое происшествие может подождать до конца пары. Я не терплю нарушений дисциплины, юная леди.

О, нет. Он не сказал это ей.

Я закинул книги и тетради в сумку, не сводя с Ли глаз. Думал, она сейчас убежит или заплачет. Но нет.

Она выпрямилась и вперила взгляд в профессора.

— Благодарю за вашу поверхностную способность классифицировать женские кризисы, профессор, но мне нужно поговорить с папочкой моего ребёнка, — сказала Ли, показав пальцами кавычки.

Святое дерьмо.

Она правда это сказала? Я не ослышался?

— Пусть это буду не я, пусть это буду не я, — снова пробормотал сосед.

Я фыркнул.

Щёки Питерсона покраснели, он уставился на неё, ошеломлённый. Ли стояла, не мигая, и, чёрт, она выглядела настолько потрясающе, что я едва сдержался, чтобы не застонать.

Прочистив горло, он ослабил галстук и повернулся к аудитории.

— Хорошо, кто бы из вас ни был ответственен за эту девушку — марш из класса, — произнёс он.

Тишина.

Можно было услышать, как падает булавка — никто не шевелился.

Я медленно поднялся и взял сумку.

— Брат, — тихо сказал парень рядом. В его голосе было сочувствие.

Я ухмыльнулся.

Если Ли хотела меня пристыдить — не вышло. Я был горд. Никогда бы не отрёкся от неё.

Аудитория зашепталась, раздались свистки и смешки, когда я прошёл мимо рядов и спустился по ступенькам к ней.

Её глаза распахнулись, она прикусила губу.

Она нервничала? Думала, я зол?

Я подошёл, обнял её за плечи и притянул к себе. Тело у неё было напряжённое, но я всё равно опустился и поцеловал мокрые волосы. Она пахла дождём, персиками и клубникой или чем-то таким.

Посмотрев на Питерсона, я ухмыльнулся.

— Прошу прощения, профессор, но мамочке моего ребёнка нужно со мной поговорить.

Глаза Питерсона расширились, он покачал головой, явно разочарованный.

— Мы поговорим позже, Кайл.

— С нетерпением жду, Ларри, — сказал я, придерживая дверь для Ли.

— Кайл, прости, я... я не знаю, что на меня нашло. Я злилась из-за работы и из-за поводка Бруно…

Ли бледнела, тараторя это всё на ходу, прямо перед зданием бизнес-факультета.

Я улыбнулся.

Она выглядела такой хрупкой, стоя под дождём, даже не замечая, что мы оба промокли до нитки. Красивая.

— Я правда очень, очень... постой, а чего ты улыбаешься? — спросила она, отбрасывая с лица мокрые кудри.

Моя улыбка стала ещё шире, а хмурый взгляд Ли — ещё сердитее.

— Тебе что, смешно? — прорычала она, уперев руки в бока.

Мне стоило немалых усилий не наклониться и не поцеловать эту надутую губку. Но я не хотел повторения прошлого раза. Не уверен, что выдержал бы ещё одно её отталкивание.

— Ты чертовски мила, когда злишься, принцесса. Мне это нравится. Очень нравится.

Её челюсть отвисла, губы сложились в идеальный кружок, потом она быстро захлопнула рот.

— Я не пытаюсь быть милой. Я в ярости, тебе стоит бояться.

Я попытался скрыть улыбку, но это было бесполезно — счастье просто распирало. Она пришла.

Злая или нет — она всё равно пришла.

— О, я тебя боюсь, принцесса, — сказал я. — Ты единственная, кто способен заставить меня бояться.

Я взял её за руку. Она тут же выдернула ладонь, и я сделал вид, что не заметил. Хотя внутри будто ножом полоснуло.

— И почему это? — бросила она, сверкая глазами.

— Потому что ты единственный человек во всём этом чёртовом мире, кто может меня ранить, — ответил я честно.

Это была правда. И Ли на мгновение растерялась.

Мы стояли в футе друг от друга, под проливным дождём, глядя друг другу в глаза — и, клянусь, она никогда не была прекраснее. В её серых глазах отражалось всё — каждая эмоция, каждое чувство.

— Пойдём, — сказал я, прочищая горло. — Вытащим тебя из этой погоды.

Я положил ладонь ей на поясницу и повёл через кампус к кофейному киоску.

На этот раз она не отстранилась.

ЛИ

Я была самой ужасной дурой на свете.

Злилась я или нет — Кайл не заслужил такого унижения перед целой аудиторией студентов и профессором.

Я сидела, онемев, на стуле, ожидая, пока Кайл вернётся от стойки с нашим заказом. Мысль о его словах не выходила у меня из головы.

«Ты — единственная во всём этом чёртовом мире, кто способен меня ранить.»

Кайл умел подбирать слова. Только вот верить каждому из них я не могла.

Это рассуждал мой разум. Сердце же колотилось так, будто пыталось вырваться наружу.

— Я взял тебе без кофеина, потому что… ну, сама понимаешь, — пробормотал Кайл, ставя передо мной чашку чёрного кофе без кофеина.

Я улыбнулась, насколько могла, косясь на его большую, крепкую кружку с настоящим кофе.

Мужчинам в этом мире везёт