значит у вас в семье станет на одну традицию больше. И ты ей положишь начало, – с улыбкой заявила я. Поднявшись, убрала оставшееся на столе и подвязала волосы лоскутком.

– Зачем? – недоверчиво спросил он, скрестив руки на груди.

– Затем, что здесь пыльно, грязно, и, если честно, я не хочу жить в таком бардаке.

Он фыркнул, но я заметила, как он украдкой огляделся. И правда, в углах копилась пыль, окна были мутными, а на полках лежали забытые вещи, покрытые тонким слоем паутины.

– Но это же не моя работа, – возразил он, но голос звучал уже не так уверенно.

– А чья тогда? – моей невозмутимости можно было позавидовать. Хотя, признаться, не ощущала я особого сопротивления со стороны мальчонки. Все же как ни крути, а он был довольно добрым и умным, а значит, с ним можно договориться. – Если мы не сделаем этого, то никто и не сделает.

Томас снова фыркнул, но, когда я принесла ведро с водой и тряпки, он нехотя поднялся.

– А потом полезем на чердак?

– Полезем.

Глава 9.3

Не отходя далеко, мы начали с кухни. Томас, конечно, делал все с видом человека, которому поручили самую тяжелую и несправедливую работу в мире. В его взгляде явственно читалось: "Почему я? Чем я заслужил такую судьбу?"

И это неизменно забавляло меня. Ничего-ничего, в этом доме воцарится порядок! И когда оба этих мужлана вдохнут полной грудью, да не пыль, а свежий воздух, еще скажут мне спасибо!

Тем более, что совместная работа на мой взгляд способствовала налаживанию контакта. В общем – все на благо!

Я сохраняла на лице невозмутимую улыбку, будто передо мной был настоящий маленький герой, а не мальчишка, который считал, что тряпка создана исключительно для пыток. А именно так, похоже он и считал. Иначе как объяснить его попытки придушить ее, вместо того, чтобы отжать, вытащив из ведра?

Пришлось показывать ему, как именно следует вывернуть бедняжку, чтобы убрать лишнюю воду.

При всем при этом, я старалась не одергивать его и не совать носом в то, что выходило неловко… Просто показывала, как нужно.

– Начнем с полок, – сказала я, указывая на шкаф, который явно не видел тряпки с прошлого века.

Томас закатил глаза и лениво поплелся в указанном направлении.

– Да-да, и не страдай – я открыла одну из дверец, показывая ему слои пыли, мусора и еще невесть чего. – Смотри, здесь уже можно выращивать грибы.

– Вот и хорошо, в лес не пришлось бы ходить…

Он бросил на меня хмурый взгляд, который, видимо, должен был заставить меня немедленно отказаться от своей затеи. Но что он мог знать о взглядах? Я была учителем начальных классов в своем мире.

Прежде чем начать вымывать всю скопившуюся грязь, нам пришлось разобрать и шкафы и полки на предмет “надо” – “не надо”. Что-то я выкидывала нещадно, да простит меня хозяин этого дома. Что-то складывалось в принесенный Томасом короб, чтобы потом показать Кайрону. А то, что еще имело право на жизнь мы пока составляли на стол.

Томасу, кстати, больше всего нравилось выкидывать в мусор…

– Учитывай, что если отец потом не найдет что-то нужное, мы с тобой убирались тут вдвоем, – напомнила я на всякий случай, когда он извлек из недр ящика какой-то замысловатый инструмент и покрутив его в руках, тоже кинул в мусор.

В очередной раз зыркнув на меня, он все же переложил его в кучу “показать папе”.

Выбрасывать в основном приходилось какие-то старые крупы, явно прогорклые. Сломанные вилки, битые тарелки… Раз уж Кайрон дал мне волю, стоит этим воспользоваться. Вещей у них тут все равно накопилось столько, что некоторые шкафчики было страшно открыть. Словно Кайрон туда запихивал просто с глаз долой.

В одном я вообще обнаружила стопку грязной посуды с уже засохшей едой… Томас при этом как-то очень странно сделал вид, что не смотрит в мою сторону.

Угу. То-то я не поняла, откуда это сокровище там взялось.

В конечном итоге к полудню мы немного разгребли эти непомерные хламушные завалы, даже протерли полки и выселили из кухни полчище пауков.

Попутно я рассказывала мальчику про свой мир, а он сравнивал его с обычаями своего… Похоже, это и стало основным фактором, что удерживал его от побега.

– А еще у нас не ездят на лошадях, – продолжала я, расставляя баночки с уцелевшими крупами в одном из шкафчиков.

Томас фыркнул. Его очень забавляло то, что я рассказывала.

– А на ком тогда? На собаках?

– Это ты недалек от правды, собачьи упряжки и правда раньше использовали, но сейчас это скорее увлечение, чем действительно средство передвижения… Разве где-то на северах… Но вообще ездят на машинах.

Его округлившиеся очи выражали неподдельный интерес. Пришлось даже рассказывать о двигателе внутреннего сгорания и принципе работы этих самых авто.

– Так это вы все там дымом дышали, – поморщился он напоследок.

– Ну… выходит что так, – я пожала плечами. Вот ведь. Иномирный мальчик и тот зрит в корень.

– То-то папка сказал, что ты дохлая.

Вот тут пришел мой черед глаза округлять. Я даже обернулась к нему, но Томас, похоже, понял, что сболтнул лишнего и принялся с усиленным рвением оттирать очередное найденное пятно.

Обсуждали меня значит?

Это ж интересно, если я “дохлая”, то как у них тут женщины выглядят? Я даже оглядела себя… Ну да, не так чтобы пышные формы, я всегда отличалась отменным обменом веществ и при нормальном питании выглядела довольно худосочной. Но тут наверное еще стоит отметить, что я никогда не сидела на месте. Всегда куда-то бежала, что-то делала… Не знаю, моя деятельная натура вечно толкала меня в авантюры. Но “дохлая”, это право слово даже немного обидно.

Покачав головой, я раскрыла окно, чтобы освежить помещение.

– Ладно, ты пока можешь пойти отдохнуть, – сказала я мальчику, – все равно нужно что-то еще на обед придумать. А потом продолжим.

Я осмотрела кухню. Здесь уже стало явно чище, если не брать во внимание два короба в центре помещения, набитые всякой всячиной.

– Я не устал, – с вызовом заявил Томас. А после, чуть более заискивающе и с явным интересом, добавил: – а что ты сегодня будешь готовить?

Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Ага, значит на фоне папкиных каш, мой обед его уже интересует?