Я перевел взгляд на капитана.

— С чего вдруг такая точность?

— Деревья. Это — «бомбардиры» по-местному. У них плоды специфические. В конце лета начинают вызревать, за «зиму» напитываются влагой и дозревают как раз в начале следующего. Когда сбрасывают — коробочки словно взрываются. Метров на пятнадцать семена разбрасывая. Хорошо, у них всхожесть низкая — всё б засеяли. Или им почва определенная нужна? Хрен его знает, в общем, но в рощицу в такое время лучше не заходить.

— Убьет?

— Синяков нахватать можно легко. Глаз повредить — запросто. Про яйца промолчу, потому что — как в анекдоте. Больно и обидно!

Я оторопело уставился на Фоканина.

— А…

— А всё потому, что это не Земля ни хрена! Тут местную ботанику с зоологией изучать — глаза вылупишь! Вот, к примеру, на траву погляди!

Я послушно перевел взгляд на траву. Ну трава и трава, зеленая, невысокая…

— А травка эта растет только в «артиллерийских» рощах! Больше нигде!

— Э-э-э…

— А страшно узок круг ботаников! Не едут они сюда толпами, «рядами и колоннами»!

Тем временем вокруг уже проверенной техники толпились свободные от миноискания, самые заядлые лезли на и под броню. Меня слегка разбирало желание полазить по танкам, но неудобно как-то было. Вдобавок ботанический «экскурс» смешал мысли.

— Водички хочешь?

— А давай!

Я достал термос с холодной водой, набранной в последнем «стойбище». Пока пили, подошел один из «взрослых» саперов. Предложили воды и ему. Он не отказался.

— Уф-ф-ф, спасибочки. Знач так! Всё осмотрели, признаков — явных — диверсий не обнаружено. Машины стояли открытые, с ключами в замках зажигания, у бронетехники «лючники» на штатных местах. «Масса» у всех отключена.

Я налил старлею ещё кружечку. Эту он уже смаковал не торопясь.

— Умотался я по технике лазить, уф-ф-ф. Но куда их без пригляда-то?

— Личным примером, так сказать?

Старлей вроде как обиделся слегка. И напрягся.

— А как иначе-то? Здесь дачи не строят и траву не красят, здесь служат!

— Стоп-стоп-стоп!

Мне стало неудобно — вот взял и походя человека обидел. Хотя и в мыслях не было!

— Я толком не знаю особо ничего ни про ПРА, ни про армию русскую. Недавно прибыл! Так что если задел — извините, пожалуйста. Кстати, Валерий Баранов!

Старлей расслабился и протянул руку.

— Старший лейтенант Коромыслин Павел Егорович. Как Россия там?

Я пожал. Хорошая рука, и пожатие хорошее.

— Всё по-прежнему. Без мата рассказ не получится.

И старлей, и капитан коротко хохотнули.

— Понятное дело.

— Хоть в чем-то стабильность.

Одна из оставшихся «захоронок» была, после обнаружения первой, вполне предсказуема. Пятнадцать бортовых грузовиков, забитых легким стрелковым вооружением, боеприпасами и снаряжением, две «шилки» и четыре ТЗМ. Вторая — семь внедорожников «не для бедных» и четыре магистральных грузовоза, битком набитых — кто-то с умом подходил к переезду на новое место жительства. «Эвакуация» находок вылилась в такой геморрой, что словами описать довольно сложно. «Действуй строго по закону! То есть действуй втихаря!» — а получалось это «втихаря», скажем прямо, не очень. Чтобы соблюсти хоть видимость приличий, пришлось разбивать получившийся «конвой» на части — мало того, что целиком он плохо подходил даже под определение «недетский», так вдобавок вероятность возникновения антирусской истерии била все рекорды вероятности. Помесь исхода евреев из Египта и ввода советских войск в Чехословакию получалась, не меньше! Поэтому танки «пошли ромбом» через, условно, северо-запад, почти что навестив так называемый «северный проход» в местную Бразилию. Компанию им составили «шилки», бэтээры и три топливозаправщика в компании тэзээмок, ПАРМ и кухонь. Всё остальное пошло через Аламо — подобным тамошний народ сильно встревожить было нельзя. Наша команда — на время — распрощалась с обоими «неофитами», а также с Гешкой и Айваром. С этим поделать ничего было нельзя: спецов по танковозам было «не сады», а бросать… Да припекло бы — я и сам уселся бы за руль! Что, действительно бросать, что ли???

Но и без «танкового биатлона» головных и прочих болей хватило. Мы из Аламо уезжали и так большой колонной, а вернулись с «пополнением», и довольно разномастным… С охраной этой «гусеницы» получился вообще и смех и грех — считай, на треть «пехотное прикрытие» уменьшилось. Вот тут и сыграла та репутация, которую сделала себе Русская Армия — никто на нас не покусился. Ни в окрестностях Аламо, ни в районе местной «преступной столицы» Нью-Рино — до Московского Протектората мы добрались без приключений. Ну без проколотых колес и других поломок не обошлось, но это ж не военные действия? Всё бы было хорошо, если б не было так утомительно. Реально спасала развивающаяся дорожная инфраструктура — кто-то из военных просветил, что поначалу заправки были редкостью, стояли они километрах в семистах друг от друга. Так что путешествия тут были той ещё забавой, а про освоение местных пространств и говорить нечего.

«Ну вот, красава, ты приедешь сейчас в Демидовск… С боем или без боя получишь свою часть „добычи“. При этом, кстати, бронетехнику армейцы постараются либо зажать, либо купить с диким дисконтом… И чо дальше???» А действительно — вот ЧО? К чему душа лежит? В местные «органы»? Да как-то уже и влом, и морально не готов… На завод? На стройку? Чёт тоже как-то не вдохновляет… В географы пойти? В исследователи? Образование не то, я ж сульфид от сульфата не отличу, как и калиевую селитру от натриевой…

Работа водителем и жара утомляли тело, а мысли о будущем — мозг. Хотя пара идей, навеянных как раз жарой и слепящим солнцем, всё-таки сформировались. Дело за малым — решить все накопленные к данному моменту вопросы, отдохнуть, и тогда уже припрягать Сёму-Серегу и Славку. Один электрик «неоконченный», другой такой же электронщик. Еще б спеца по воздухоплаванию найти… Главное — решить, возможно ли «это» в принципе. И хватит ли моих «авуаров» на воплощение, чтоб не получилось, как у Прохорова с «Ё-мобилем».

И этот мыслительный процесс меня так захватил, что слегка отошел я от него только когда наш «гранд караван» пересек весьма условную границу Московского протектората. Тупо вброд в близко, видимо, знакомом нашим проводникам месте форсировали неширокую местную речку — и всё. «Слезайте, граждане, приехали!» — не Охотный ряд, но всё-таки. Типа — местная Родина. Только вот никакого душевного подъема, никакой радости — так, очередная местность, столь же незнакомая, как и прежние. Тем более