с густым, неожиданным для его телосложения низким баритоном, басом даже, наверное, проведший полжизни в Средней Азии, не раз и не два бывавший в тропиках, он о пестиках-тычинках мог рассуждать бесконечно. Сбить его с этого конька могли только две темы: первая — это «жучки-паучки», и вторая — «преступная небрежность и халатность при исследовании новой биосферы». Деньги и материальные средства, по его словам, выделялись исключительно на объекты, имеющие прикладное значение: противоядия, лекарства, защита деревянных построек от местных термитов и разнообразных плесеней… «Валерий, вы поймите! Это — молодой и крайне быстрый в этом плане мир! И жутко интересный! Не термиты, а фрезерные станки! Есть плесень, с одной, условно, капли размножающаяся и сжирающая рыбину в полцентнера весом! За половину местного светового дня!» При этом этот «месье Толян» был совсем не «ботаном» — и выпить не дурак был, и к женщинам интерес проявлял, но это потом выяснилось. А пока я, прообщавшись с ним три дня, с перерывами, естественно, слегка даже припугнулся подобной страсти к «горению на работе». Но квазинаучный интерес пересилил!

В итоге, как метко было подмечено в известном произведении не для среднего и старшего школьного возраста, «Онегин с Ленским стали други». В хорошем смысле: мне с ним было очень интересно и комфортно. И познавательно. А в нем, как мне показалось, загибался учитель-практик, ну знаете, которые не по «программе» минобраза преподают, а своими словами и примерами, понятным и доступным языком. А уж когда я про «деревянного артиллериста» заикнулся, он на меня столько интересного вывалил! Капитально тему с этими рощицами никто не исследовал — так, походя и мимоходом, но и того, что выяснилось, вполне хватало на создание целого научного отдела. Однако — его не было! «Да тут за что ни возьмись — КЛАДЕЗЬ! Тупо не хватает всего! Люди, техника, оборудование — всё идет на более перспективные направления! А «интересное» исследуется либо по остаточному принципу, либо попутно, либо в «свободное время!» — это его слова, прямая, так сказать, цитата!

Ну я и вывалил ему своё толком не обросшее конкретикой предложение. Ну типа есть увлекательная — для меня — тема, есть некая сумма, которую я готов спустить на удовлетворение своего внезапно вспыхнувшего интереса, и вроде бы как есть он, которому этот «аксепт»[4] тоже интересен. Как бы это всё скомпоновать в одно целое?

Я не скажу, что сразу всё решилось прям тут же и положительно. Поскольку вываливал я с достаточно залитых глаз в столь же «отдохнувшие», закончилось всё закономерно: через час приблизительно диспут был закрыт и, договорившись о встрече на следующий день, мы разбрелись по домам. Собственно домом я пока не обзавелся — жил в гостинице и стоял на «временном учете» в горвоенкомате. Там, кстати, на меня хоть и не глядели как на врага народа, но взгляды бросали, как на уклониста по статье «7б» во времена моей юности. С легким таким брезгливым сожалением.

В свободное от «диспутов» время я потихоньку разбирал по кучкам «наследство» и «трофеи», обдумывая всё подряд, что в голову придет: от глобального, типа где вить гнездо, до мелочей типа цвета плитки на пол в туалете этого будущего гнезда.

Наконец спустя неделю «прощупывания» друг друга мы с Анатолием перешли к конкретике.

— Валер, я удочку закинул в наш Ученый Комитет… Они хотели бы с тобой поконкретнее пообщаться.

— В смысле?

— Я поставил их в известность относительно интересующей тебя темы. Кадры они вроде бы найдут… Вопросы они задавать будут относительно твоего вклада в экспедицию и твоих возможностей. Завтра часов в десять сможешь?

— А ты?

— Я-то зачем?

— Толь, ты вообще-то — научный руководитель, как мне видится. Я могу, грубо говоря, тебя в эту рощу отвезти и посторожить, пока ты в пестиках с тычинками разбираться будешь. Только вот ещё что — как я понимаю, до сезона дождей — недели три осталось?

— Ну приблизительно да.

— Тогда вот какое дело: если стартуем отсюда, то на «осеменение» почти не успеваем. Точнее, прибудем в разгар пальбы, недозревших шишек почти не останется. Так что с «ядром» экспедиции надо зимовать в Аламо, получается.

— Вот этот вопрос тоже завтра подними.

— Да у меня этих вопросов будет, как у дурака махорки! Поэтому завтра ты необходим.

Глава 7

То ли благодаря «прощупанности почвы», то ли это местные реалии, но в работу моя идея фикс была принята очень быстро, в течении двух с половиной часов. В ходе переговоров, прошедших на мой взгляд весьма удачно, выяснилось много интересного. Самое главное — смысла переть черт-те куда не было: на территории ПРА такая роща присутствовала, правда, местонахождение её нельзя было назвать населенным и безопасным. На «местном севере», почти на стыке Бразилии местной, Московского протектората и ПРА. Глухомань, дикие звери, высокая вероятность встречи с не слишком законопослушными людьми — романтика, короче, та еще. Тем не менее населенный пункт относительно неподалеку, всего в полутора сотнях километров, присутствовал и насчитывал целых тридцать восемь домов. А помимо этого, там находился опорный пункт РА — рота «мобильной пехоты» под командованием аж целого старшего лейтенанта.

В рамках подготовки к более солидной поездке после «сезона дождей» мы с Анатоль Санычем оперативно — за день — собрались, скинули вещи из грузовика в снятый мной гостевой дом Научного Комитета и скатались туда под охраной «временно негодных к строевой службе» младших сержантов: Сашки и Витьки. Дом, один из нескольких, был служебной площадью Комитета и предназначался как временное пристанище для нуждающихся сотрудников, командированных и лиц, к ним приравненных. Ну я подходил под это определение — естественно, воспользовался! Две комнаты, душ, туалет — а большего мне и не надо! До весны — вполне годится!

«Набег» занял чуть больше недели, и вернулись мы под противным моросящим мелким дождем, который уже на обратном пути как начался за полтыщи верст от Демидовска, так вроде бы и не прекращался. Меня ждал «служебный» домик местной Академии Наук и трехмесячная — вроде бы — скука. Анатоль Саныч же, по его словам, набрал материалов для исследования на весь этот срок.

Прикомандированные оказались весьма и весьма к месту. Мы, добравшись до искомой рощи, их с Анатолем поделили. Виктор, «временно хромоногий» после неудачного выхода в местные горы, остался приглядывать за ним, а я с Сашкой поехал вдоль границы рощи — я рулил, а Сашка наносил её границы на