Тот вскинул руки.

— Да понял я!

— Что ты понял?

— Был не прав, — ведьмак покаянно склонил голову. — Не стоило трогать эту девку, — и тут же заявил. — Но, мам! Ты же сама прекрасно понимаешь: не я, так другой!

— Фрол, ты поступил плохо…

Тереса осеклась, увидев в прихожей дочь. Девушка сбежала по лестнице вниз, держа в руках небольшой саквояж, и сразу направилась к входной двери.

— Ты куда собралась? — опомнилась женщина.

— Я ухожу из дома.

— Купава!

— Я инициированная ведьма и могу это сделать, — быстрый взмах и чёткий пас рукой. — Право Воли!

Дверь с грохотом захлопнулась. Пока родители выбрались из-за стола, пока выбежали на улицу, девушка исчезла. Но им не пришлось искать её: Симона предупредила, что Купава в её доме. И Полянские если не успокоились, то притихли, не рискуя идти против Старшей ведьмы надела.

— Может, и к лучшему!.. Нас Купава не слышит, обижается, а её уважает, — успокаивал жену Цимон. — Симона убедит её вернуться.

Через несколько дней Старшая ведьма вызвала Полянских к себе. Она встретила их на пороге дома, но не предложила войти. Цимон и Тереса в недобром предчувствии переглянулись. Симона сцепила пальцы в замок и повернулась к ним.

— Купава разорвала семейный круг и отреклась от Полянских.

— Что?!! — вскричал Цимон.

А Тереса схватилась за сердце. Старшая даже глазом не повела.

— Мы долго разговаривали, все эти дни я пыталась переубедить вашу дочь, но, мне кажется, она уже давно приняла это решение, ещё до своего побега из дома, — женщина вздохнула. — Я исполнила волю Купавы.

Отец схватился за голову.

— Симона, как ты могла? Она же девочка ещё! Только школу закончила!

— Могла, — Старшая пригвоздила его к месту убийственным взглядом. — И ещё… Тайну инициации никто не отменял. Без разрешения Лилеи Дамаскинской я никому не могу рассказать, что случилось той ночью, и не могу покарать виновного. Но я больше не хочу видеть вашего Фрола рядом со своей внучкой. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Ведьмаки, раздавленные отречением дочери, машинально кивнули.

— Тогда не смею больше задерживать! — и Старшая ушла, хлопнув дверью.

Полянские словно неприкаянные бродили по собственному дому. Цимон заперся у себя в кабинете и пил. Тереса рыдала, ругая упрямую дочь и её непутёвую подружку. Досталось и Фролу, но так, между делом. А ведьмак впервые по-настоящему пожалел о случившемся. Всё-таки Зося Ходкевич не просто миленькая рыжуля, а внучка Старшей ведьмы, что подразумевает большие возможности и бездну связей по всему королевству. Жаль, что теперь она недосягаема!

Глава 10

Город Баранган был негласной столицей ведьм и ведьмаков. Сюда стремились многие из них, если не жить, то хотя бы провести какое-то время. И не потому, что места здесь были красивые, богатые лесами и историческими памятниками. В Барангане находился крупнейший Светлый источник, который дарил и укреплял жизнь, а ведьмы как служители Живы хранили его. Это вовсе не значило, что они были добрыми и великодушными и спасали всех без разбору. Ведьмаки могли быть жестокими и расчётливыми, но никогда не лишали жизни без причины. Как и не все некроманты являлись убийцами. Мир магии на самом деле был куда многограннее, чем казалось обычным людям.

Баранган быстро рос, захватывая прилегающие деревни и посёлки, и даже «проглотил» городок Старый двор, примостившийся рядом с широкой каменной дорогой. Их разделяла глубокая река, ставшая своеобразной границей между новым шумным Баранганом и тихим, спокойным местечком, сохранившим свой исторический колорит. По неизвестным причинам фабриканты и заводчики не лезли сюда со своими производствами, и городок, укутавшись в зелёную шаль парков и скверов, мирно жил по соседству со своим большим братом. Он стал любимым местом многих баранганцев, да и других жителей королевства, оказавшихся в этих краях.

Лилея уже бывала в Старом дворе. Несколько лет назад Лаурин Дамаскинский навещал давнего друга, жившего в Барангане, и взял с собой семью. Визит затянулся, гостей, естественно, развлекали: гуляли по городу, водили по памятным местам, а в один из дней папин знакомый отвёз их в Старый двор и показал ту самую школу, в которую сейчас собиралась поступать девушка.

Ведьма приехала вечером, заселилась в пансион и, поужинав, легла отдыхать. А утром отправилась подавать документы. Несмотря на раннее время по городским улочкам уже сновали местные жители, торопясь на работу, и на девушку в простом сером платье почти никто не обращал внимания. К тому же стародворцы привыкли к студентам, а сейчас как раз шла вступительная кампания. Нельзя сказать, что школа была рядом с пансионом, но до неё вполне можно было дойти пешком, что и сделала Лилея. Это помогло не просто вспомнить и лучше узнать город, но и успокоиться, собраться с мыслями. Когда она подошла к большим чёрным воротам, то уверенно толкнула калитку и ступила на каменную дорожку. Конечно, девушка не перестала волноваться вообще. Лёгкий мандраж был, и рука, сжимавшая сумку, побелела от напряжения, однако вместе с тем появилось приятное ожидание перемен к лучшему. Ведьма шла за другими поступающими, прислушиваясь к разговорам. Многие были с друзьями и родителями, которые пришли поддержать своих чад.

— …Ничего не бойся! И помни: за вами с самого начала наблюдают. А потом уже на основе наблюдений и испытаний принимают решение, — тихо говорил молодой ведьмак, по всей видимости, младшему брату.

— Правда наблюдают? — вмешалась в их разговор высокая девушка, идущая следом.

Братья замолчали, недовольно зыркнув на конкурентку, но потом старший всё-таки кивнул.

— Да.

И они ускорили шаг. Ведьма хмыкнула и подождала Лилею, идущую за ней.

— Тоже поступаешь?.. Хотя и так понятно, что да, — она тряхнула длинными каштановыми волосами. — Иначе что ты тут делаешь?

Дамаскинская хмыкнула.

— Мало ли… Может, работу ищу?

Девушка искоса глянула на неё:

— Не-а! У тебя глаза лихорадочно блестят, как у меня и как у них, — она показала на идущих впереди.

Лилея улыбнулась, похоже, незнакомка была не только чересчур общительной, но и наблюдательной. И в свою очередь заметила:

— Я не ожидала, что будет столько девушек.

— Теперь везде так, — согласилась ведьма, — не только в этой школе, что радует.

— Почему?

— Надоело зависеть от мужчин.

Дамаскинская искоса глянула на новую знакомую, чувствуя за последней фразой какую-то невесёлую историю.

— Мы пришли, — перебила её