– хотя не была уверена, что именно – но шуба, теперь дополненная спортивными лоферами и белыми носками, уже выбиралась из фургона. Пег смотрела, как Фредди удаляется, и он выглядел настолько нелепо-комично в норковой шубе до колен, белых носках и коричневых лоферах, но без головы, что она совсем забыла о жуткой возможности оказаться в прежней камере Джин Харрис[28] и просто наблюдала, как шуба совершает дюжину ходок в глубь здания и обратно, принося огромные охапки мехов и наваливая их в задней части фургона, пока передний край этой груды, словно пушистый айсберг, не начал вторгаться на водительское место.

– Хватит, Фредди! – крикнула Пег сквозь глушащую звук кучу норки, не уверенная, что Фредди услышит её.

Но он услышал.

– Хорошо! – донёсся сзади его приглушённый, но разборчивый голос. Чпок-чпок – захлопнулись задние двери фургона. – Выезжай!

Пег так и поступила. Остановившись на улице, она посмотрела в правое зеркало заднего вида и снова увидела норковую шубу в белых носках и коричневых лоферах, и эта шуба носилась, как угорелая! Сперва она в последний раз скрылась в здании, потом выбежала обратно под опускающимися гаражными воротами, закрыла и заперла их снаружи. И наконец шуба приблизилась к фургону и открыла пассажирскую дверь. Тут шуба замерла, затем внезапно задёргалась и обмякла – Фредди снял её. После этого шуба как бы сама собой втиснулась среди других мехов, наваленных позади пассажирского сиденья. Пег была занята высматриванием полицейских патрулей, пока Фредди не произнёс:

– Всё, Пег, можешь смотреть.

Он вернулся – пусть и в облике Барта Симпсона – и стоял возле фургона. Пег облегчённо улыбнулась; ей нравился Фредди после того, как дело было сделано. Она переключила передачу и спросила:

– Что теперь?

– Едем к Джерси Джошу, – сказал Фредди голосом мультяшного персонажа, подхватившего простуду, и забрался в фургон.

14

– В девять, – с сильным нажимом повторил Джерси Джош.

– Штука в том, Джош, – послышался из трубки старого телефона голос Фредди Нуна, – что я уже загружен под завязку, понимаешь?

Джош прекрасно понимал, что Фредди имел в виду, хотя в данной ситуации не все можно было сказать напрямую – кто знает, не прослушивается ли этот телефон? Может, вообще все прослушиваются, информационный век на дворе. Из того немногого, что сказал Фредди, и из уличных шумов на фоне Джош догадался: Фредди звонит из уличного таксофона, фургон уже полон хабара, предназначенного для продажи Джошу, и Фредди не в восторге от идеи часами колесить по городу с полным фургоном улик преступления.

Однако это проблема Фредди, не Джоша. Проблема Джоша сводилась к тому, что он не станет, никогда не станет, ни за какие коврижки не станет опускать подъёмник и открывать погрузочный вход сбоку здания при свете дня. И точка. Июнь – худший месяц для типов, вроде Джоша, светло чуть ли не сутки напролёт. А значит, он даже думать не будет о том, чтобы открыть ту дверь внизу до девяти вечера. В два часа ночи было бы лучше, но Джош готов примириться с девятью вечера.

Но ни секундой раньше.

– В девять, – повторил он в третий раз.

Фредди вздохнул.

– Ладно, Джош, я понял. Просто мне не нравится отпускать Пег одну ночью.

Опять та женщина? Джош вздрогнул, голова внезапно разболелась от воспоминаний.

– Не ты? – спросил он.

– Неа. Я, видишь ли, перетрудился; не стоило так скоро вставать с постели. Так что я не смогу. Но ты же теперь знаком с Пег, так что всё в порядке.

– Ага. – Он и правда знал Пег.

– В общем, она будет у тебя в девять.

«На этот раз, – подумал Джош, – ей так легко не отделаться». Он больше не собирался изображать славного парня. Теперь никаких любезностей, никакого вина и сыра, никакой «Девушки с разворота». На этот раз – с места в карьер. Начнёт с того, что тюкнет её по башке.

– В девять, – ещё раз сказал Джош, повесил трубку и пошёл искать что-нибудь тяжёлое.

Наступило девять. Джош шагнул на толстый дощатый настил подъёмника, повернул ключ в замке, и брызгающий маслом мотор в своём кожухе на крыше зарычал, будто лев с эмфиземой. Открытая платформа начала медленно опускаться, подрагивая на удерживающих её тросах. По мере спуска рычание мотора слилось с угрожающим рявканьем доберманов, бросающихся на прочную металлическую решётку.

Пока платформа опускалась, Джош развлекался с собаками в своей обычной манере, затем повернулся к ним спиной, демонстративно пукнул, и открыл замок гаражных ворот.

Фургон был уже на месте. В полумраке Джош не мог различить, кто сидит за рулём, но предположил, что это женщина.

– Давай! – крикнул Джош и махнул водителю, чтобы тот заезжал на платформу погрузчика.

Боковое окно фургона опустилось, высунулась голова Пег. Она посмотрела на Джоша.

– Просто разгрузите его, – крикнула она.

О, нет, не так просто.

– Наверх, – настаивал Джош, тыча пальцем в сторону своего логова на втором этаже.

Как обычно, женщина стала одной сплошной проблемой.

– Почему бы не разгрузить фургон прямо здесь? – спросила она.

– Слишком тяжело, – ответил Джош, что было правдой, но не причиной. Задрав палец в небо, он повторил: – Давай. Наверх.

– Ох, ладно.

Пег закрыла окно, прежде чем сдать фургон задом на платформу подъёмника. Уж не думает ли она, что так и будет сидеть внутри? Нет уж.

Когда фургон оказался на платформе, Джош закрыл ворота и поднял подъёмник, оставив ключ в замке. Затем он открыл задние двери фургона и вытаращился на груду меха, которой хватило бы на орду викингов.

– М-м, – протянул он с удовольствием редкое для себя слово. Подойдя к боковому окну со стороны водителя, он заглянул внутрь через стекло.

– Помоги, – сказал Джош.

Пег опустила стекло не больше, чем на дюйм.

– Что?

– Помоги.

– Вы имеете в виду – помочь с разгрузкой? – Джош кивнул, а Пег одновременно помотала головой. – Я не занимаюсь подъёмом тяжестей, – отрезала она и закрыла окно.

Подъём тяжестей? Любая женщина способна поднять шубу – у них есть для этого особые мышцы. Ворчливо перебирая все буквы алфавита, Джош поплёлся обратно к задней части фургона и начал вытаскивать меховые шубы, развешивая их на стойках, которые держал как раз для этой цели. Каждая