– С вами всё будет хорошо, я уверена.

– Ага.

– Ну так что, вернёмся к разговору об алмазах?

– Ага.

– Сколько же вы собираетесь мне за них заплатить, мистер Кускиоско?

Джош сдвинул брови и сурово взглянул на неё.

– Две.

Она сделала вид, что не поняла.

– Две? Две чего?

– Тыщи.

– Две тысячи долларов? – Пег непринуждённо рассмеялась. – Не знала, что вы шутник, мистер Кускиоско. Фредди никогда мне про это не говорил. Но он сказал, что я не должна соглашаться на меньшее, чем десять. Так что, если это была не шутка, то лучше мне отнести товар обратно к Фредди. – И она двинулась через комнату, чтобы взять носок с дивана.

Будь проклята эта женщина.

– Жди.

Пег обернулась и замерла, держа носок в руке и приподняв одну бровь.

«Теперь она делает то, что я ей говорю», – мрачно подумал Джош. Что дальше? Торговаться? Вести переговоры? Или просто выпроводить отсюда эту проклятую женщину, сбросить пропитанную вином одежду, принять аспирин и посмотреть «Девушку с разворота» в полном одиночестве?

– Ок, – сказал он.

– О, спасибо, мистер Кускиоско, – обрадовалась она, жизнерадостная как целое поле маргариток. – Фредди будет очень доволен.

– Жди, – снова велел Джош. Затем, не глядя на женщину, он потащился из гостиной, держась за ушибленный затылок, прошёл через спальню, миновал зеркало-дверь и попал в свой кабинет, где многие вещи стояли не на своих местах, но Джош был слишком расстроен, чтобы это заметить.

Он открыл один из сейфов в кабинете, достал из него два белых конверта, в каждом из которых лежало пять тысяч долларов мятыми купюрами, закрыл сейф и, пошатываясь, вернулся в гостиную, найдя её пустой.

О, Боже, теперь-то что? Джош завертел головой по сторонам, вдвое усилив головную боль, но тут Пег, улыбаясь, выплыла из кухни.

– Я убрала сыр и крекеры, – сказала она. – Это всё, что я могла для вас сделать.

Это уж точно.

– Вот, – сказал Джош и протянул ей конверты.

– Полагаю, мне не нужно пересчитывать, – радостно, слишком радостно прощебетала Пег, рассовывая конверты по карманам пальто. – К тому же, мы оба знаем, что Фредди пересчитает. Что ж, пока-пока.

Джош стоял в своей осквернённой гостиной, провожая взглядом Пег. Она подошла к двери, открыла её и подержала открытой неоправданно долго, затем обернулась, помахала, будто Одри Хепберн или кто-то вроде, и наконец ушла. Металлическая дверь саркастически лязгнула, закрываясь.

Джош рухнул на диван, сломленный и несчастный. Без всякой радости он посмотрел на кучку новоприобретённых алмазов. Он получил по голове лишь за то, что хотел проявить дружелюбие – но как, чёрт возьми, ей это удалось? Как она могла дотянуться до бутылки и ударить его, если он всё это время прижимал её к стулу?

«Очередное доказательство того, – подумал Джерси Джош, – что женщинам никогда нельзя доверять».

12

Похолодало. Фредди, пытаясь согреться, подпрыгивал на месте, не переставая следить за дальним поворотом коридора, откуда внезапно могли появиться работники. Тощий чернокожий парень, снующий туда-сюда за передвижной вешалкой с мехами, представлял основную угрозу. Однажды он даже сбил Фредди с ног во время своего резкого пролёта. К счастью Фредди успел откатиться в сторону, прежде чем мелькающие ноги споткнутся об него, так что парень не заметил – как и никто другой в этом здании – что в «Аффилированном меховом хранилище» ошивается совершенно нежелательный посетитель.

Прошло восемь дней без каких-либо изменений. Никакого намёка на то, что Фредди вновь становится видимым: ни тени, ни дымчатых очертаний. Он оставался таким же невидимым, как в ту ночь, когда те чокнутые доктора провели над ним свой эксперимент. Неужели так будет всегда?

Фредди разрывался от противоречивых чувств. С одной стороны, невидимость являлась, безусловно, серьёзным козырем в его профессии. С другой стороны, была Пег.

В целом Пег адекватно восприняла ситуацию и всеми силами старалась помочь, особенно в профессиональном плане – она водила фургон, имела дело с Джерси Джошем Кускиоско и всё такое. Но на личном фронте отношения определённо стали натянутыми, и положение не улучшалось. Скорее наоборот, делалось всё хуже и хуже.

В последние дни Фредди заметил новую особенность в поведении Пег – у неё появилась привычка отворачиваться вполоборота от того места, где, по её мнению, находился Фредди, словно она убеждала себя в том, что он не невидим, а просто в данный момент вне поля её зрения.

Иными словами: отрицание очевидного. Невозможность видеть Фредди стала для Пег серьёзной проблемой, с которой она не могла справиться, и ему казалось, что в результате между ними вырастает стена и возникает некая холодность, что очень его беспокоило.

Ладно. Что ему нужно, решил Фредди, так это поскорее нахапать побольше добра, разжиться деньжатами, а затем выйти на связь с этими сумасшедшими учёными и начать переговоры о том, как получить настоящий действующий антидот, не угодив при этом под арест в ту же секунду, как его запястья станут достаточно видимыми, чтобы надеть на них наручники.

Но в первую очередь – деньги и хабар. Именно поэтому Фредди, голый, как крысиный хвост, прыгал от холода в коридоре «Аффилированного мехового хранилища», где по одну сторону располагались офисы и конторы, а по другую – заполненные шубами холодильные камеры, и старался не стать жертвой сверхзвукового чёрного парня в огромных кроссовках, явно воображающего, что лидирует в гонке «Индианаполис 500» на своей передвижной вешалке для шуб.

Неправда, что дорогая аренда, налоги, преступность, а также кадры, главным и единственным навыком которых является крысятничество, вытеснили весь малый бизнес из Нью-Йорка. Всё перечисленное вытеснило малый бизнес с Манхэттена, но многие тысячи небольших компаний продолжают существовать в Куинсе и Бруклине, где они могут набирать рабочую силу с Лонг-Айленда – людей с компетенцией улыбающегося парня из «Бургер Кинга», который правильно записывает ваш заказ всего лишь со второй попытки.

«Аффилированное меховое хранилище» было в числе этих уцелевших небольших компаний, и кто знает, сколько несостоявшихся мехоторговцев погребено под этим кладбищенским словом – «аффилированный».[24] Компания ютилась в длинном низком здании из шлакоблоков, по бокам от которого находилось предприятие по разливу сельтерской воды и прачечная для спецодежды. Позади, с фасадом, выходящим на параллельную улицу, стоит похожее строение, где изготавливают кегли для боулинга. Хранилище мехов обнесено восьмифутовым забором из переплетённой как кольчуга металлической сетки со спиралями