Мехов было много. И высшего качества – Фредди всегда отличался хорошим вкусом. Четыре стойки скрылись под норковыми шубами коричневых и чёрных оттенков, излучающими прохладное тепло, что свойственно натуральному меху.

Дорогостоящий товар. Даже ценнее, чем алмазы в прошлый раз. На металлических стойках для одежды висели меха тысяч на двести. При обычных условиях это означало, что Фредди Нуну причитается двадцать штук, и раз Фредди это знает, значит и его женщина знает, так что спорить тут не о чем, верно?

Джош опять подошёл к водительскому окну, постучал, и эта проклятая женщина опустила стекло ровно на тот же дюйм, что раньше.

– Двадцать, – сказал Джош.

Эта маленькая лживая дрянь мило улыбнулась ему. Сама улыбка её была полна лжи.

– Фредди сказал, – томно сказала Пег, – двадцать пять.

Джош нахмурился. Кто ошибся в оценке: он или Фредди?

– Щас, – сказал он и вернулся к мехам, на этот раз уделив чуть больше внимания рассматриванию их ярлыков и оценке длины. В итоге Джош пришёл к выводу, что изначально был прав.

Но следом Джош решил, что это неважно. Ну даст он ей эти двадцать пять штук, а потом заберёт обратно и пусть дома объясняется. А он скажет Фредди, что она получила деньги и уехала восвояси – и тогда Фредди поймёт какая ж эта женщина подлая лгунья. Ведь он же поверит своему старому другу Джошу, не так ли? А если он примет сторону этой проклятой женщины и ополчится на своего старого друга – что ж, так тому и быть. Джоша устроит, если он никогда больше не увидит Фредди Нуна.

Итак, он вернулся к водительскому окну – конечно, оно было закрыто. На этот раз Джош постучал по стеклу сильнее, и когда Пег приоткрыла стекло как обычно на дюйм, он сказал:

– Ага.

– О, прекрасно. Фредди будет очень рад. Это поможет ему быстрее встать на ноги.

– Вылазь, – предложил Джош и подёргал ручку двери, но она была заперта. Чёрт бы побрал эту женщину!

– Мне нет нужды выходить, – сказала Пег. – Можете просто отдать мне деньги, и я уеду. Не хочу надолго оставлять Фредди одного, пока ему нездоровится.

Глупая женщина. Задние двери фургона открыты; Джош мог просто забраться внутрь и схватить её. Так что он отвернулся от её мерзкой улыбочки и направился к задней части фургона. Вдруг Пег завела двигатель. Джош оглянулся, чувствуя себя обманутым, а Пег опустила стекло чуть ниже и посмотрела на него.

– Лучше не стойте позади машины, – предупредила она. – Фургон может сдать назад и покалечить вас.

Джош замер, сверкая глазами, не в силах подобрать слов. Пег, не прекращая улыбаться, немного подождала, затем сказала:

– Просто принесите деньги, Джош, хорошо? И я уеду. Не хочу отравлять ваше жилище выхлопом.

Деньги. Хорошо, она получит деньги. Мы дадим ей деньги. И не только их. Увидим, кто тут хитрее.

Джош прошёл мимо кладовок в свой кабинет, открыл сейф и достал пять конвертов, в каждом из которых лежало пять тысяч долларов. На этот раз он настоит, чтобы она пересчитала деньги, и когда она отвлечётся… А вот и ящичек с автомобильными ключами – мастер-ключи от разных моделей: от такой, сякой и… от фургона Фредди Нуна тоже. Джош снял нужный ключ с крючка.

Этим вечером частью модного прикида Джоша были торчащие наружу грязные полы рубашки. Он заправил рубашку с правой стороны, положил ключ в карман своих старых мешковатых брюк, вытер потные руки о рубашку, взял конверты с деньгами и потащился обратно к фургону.

Тот всё ещё стоял с работающим двигателем, но задние двери теперь были закрыты. Запах выхлопных газов стал сильнее. «Только бы она опять меня не вырубила», – подумал Джош и усмехнулся. На этот раз всё будет наоборот.

Стекло опустилось на проклятый дюйм. Передавать конверты по одному было всё равно, что просовывать письма в щель почтового ящика.

– Перещитай, – велел Джош.

– О, всё в порядке, я просто…

– Перещитай!

– Ладно, я пересчитаю, – сказала Пег, пожав плечами.

Пока она рассматривала конверты, лежащие у неё на коленях, и собиралась открыть один из них, Джош полез в карман брюк за ключом от фургона – и почувствовал, что его рубашка горит.

Ай! Джош запрыгал на месте, будто танцевал ватуси, хлопая себя по правому боку как Боб Фосс,[29] а проклятая женщина смотрела на него из окна фургона с самой искренней улыбкой, что он когда-либо видел на её лице.

Да как он мог загореться? Святой Бэтмен, уже вся рубашка в огне! Чего он коснулся, обо что задел, как…?

Сорвав с себя остатки рубашки и оставшись в потрёпанной грязной майке, Джош огляделся и в диком изумлении уставился на сорок миллионов долларов в поддельных двадцатках, сложенных в коричневые бумажные пакеты у дальней стены. Они горели, словно туба Магритта.[30]

Пожар! Бедствие! Бросив рубашку догорать на полу у подъёмника, Джош с воплями бросился к пакетам с фальшивыми деньгами, по пути хватая шубы, бросая их на пламя и бросаясь сверху.

Скрип-уфф-скрип-уфф. Лежа на тлеющих норковых шубах, Джош поднял взгляд и увидел исчезающий прямо у него на глазах фургон. Каким-то образом эта чертовка выбралась из фургона и запустила подъёмник. Джош не мог преследовать её – вокруг всё горело. Он сбивал пламя, катался по нему, вскакивал на ноги и подбрасывал меха в дымящуюся кучу, прыгал на ней, топтал ногами, пока наконец не почувствовал, что опасность миновала и можно заняться подъёмником.

Тот уже опустился вниз, в темноту. Женщина открыла гаражные ворота и выезжала. Джош стоял у края большого квадратного проёма, с трудом переводя дух. Его нос наполняла вонь горящего меха, выхлопных газов и его самого, а снизу донёсся порочный голос Пег:

– Я сейчас отправлю платформу обратно наверх.

Хмм.

– И пришлю кое-что на память обо мне.

Что она имеет в виду?

– А в следующий раз будьте повежливее, Джош.

Грум-грум – закрылась погрузочная дверь. Кррранг-кррранг – подъёмник начал подниматься. Грр-грр… Джош вгляделся в приближающуюся деревянную платформу. На ней что-то было, оно двигалось… Доберманы!

Джош бросился бежать, спасая свою жизнь.

После восемнадцати звонков, Джош всё же сдался и поднял трубку.

– А?

– Пег говорит, ей пришлось натравить на тебя собак, – раздался из трубки голос Фредди Нуна.

Четыре часа утра,