невыгодно. Чем больше госпиталь отъест у городских клиентуры, тем желательней для гильдии цеховой альянс, так что мы в какой-то мере работаем на аптекарей. А вот те из гильдии, кто против слияния... Но ведь не папенька меня заказал? Нет? И Ирэ убили почему?..

– В том-то и дело, не складывается головоломка, – сознался Илан. – Мой типичный следовательский ум находится в типичном следовательском тупике. Или же это война всех против всех, где выживает сильнейший. Если я тебя чем-то обидел, извини. Я все время пытаюсь сложить, как лучше. Мне и за тебя, и за доктора Ифара, и за госпиталь бывает очень обидно. И Эшту жалко, из-за чего ему сломали жизнь, не могу понять.

– Откуда ты узнал про заказ на меня?

И Илан ему честно, хоть и сжато, без подробностей, рассказал.

Про вдову, и про старшину Гонта, и про то, что сначала думал на Ирэ, и про то, что думал на Игира, и про то, что грешил даже на гагалову сестру. Про то, что убийца Ирэ, убийца брата Неподарка, человек, который отрубил Эште руку и человек, бросивший золотой нож в Рыжего — скорее всего один и тот же мерзавец, который бог весть, чего еще натворил, что с его участием пока не связывают. Рассказал и про то, как в обеих гильдиях списали папеньку на тот свет до срока, и как распланировали наследство под какую-то цель, требующую капиталовложений, как теперь это немудреное предприятие заколодило тем, что папенька на тот свет вовсе не собирался, сбежал и всех бросил в непонятности и неизвестности. Про явления высшего государственного порядка — Тайную Стражу, торговую войну с Хофрой, грозящую перетечь в открытый конфликт, предателей, связанных с контрабандой, аптекарей, распространяющих отравленные конфеты и многое другое рассказывать не стал, иначе повесть арданских преступлений слишком растеклась бы. Тут уж меньше знаешь — лучше спишь.

– Ты мне, конечно, радости не добавил, – отвечал Гагал на все услышанное. – Я, может быть, и сам городским акушерам поперек горла, так что все это с гильдией и семейными склоками не связано. Но ты, главное, при папеньке обо всем этом заикнуться не пробуй.

– Он этих людей знает лучше меня, даже лучше тебя. Он мог бы помочь разобраться...

– Нет! – перебил его Гагал. – Во-первых, как я понимаю, это только твои предположения, никаких доказательств у тебя нет...

Илан пожал плечами. Вот еще одна причина не писать списки: составленная им цепочка событий и выводов будет похожа на дневник сумасшедшего. Что правда, то правда. К каждому пункту можно смело приписывать формулировку «домыслы, не подкрепленные доказательствами».

– Во-вторых, с нашей точки зрения все это творит неизвестный негодяй. А папенька-то может хорошо его знать. Он наверняка его учил или воспитывал. Я не хочу, чтобы и папенька отправился к Арайне. Мало мне и ему неприятностей с Эштой! Мало нам того, что мы в центре городского скандала! В кои-то веки я стал нормально разговаривать с собственным отцом. Не нужно мне это портить. К тому же, он пусть и не так плох, как о нем говорили, но и не совсем здоровый пожилой человек. Нет! Пусть уж твои следователи справляются без него. А с семьей я сам разберусь!

Илан теперь жалел, что был откровенен. Следователи уже советовали Гагалу скрыть одно преступление, и он легко пошел у них на поводу. У них были свои интересы, у самого Гагала — свои. Справедливость, честность и правда как таковые были величинами умозрительными и, как таковые, в приложении к делам насущным, не только не интересными, но могли и повредить.

– Береги себя, Гагал, – сказал он. – И береги папеньку. Просто будьте осторожны.

– Я-то ладно, мне не привыкать быть одному против всех. Ты сам подумай. Может быть, не ко мне приходили с ножом. В Арденне часто всё путают и ведут дела наперекосяк. А у нас ведь еще есть ты...

Глава 84

* * *

Да, у нас еще есть я, думал Илан. Доктор-золотые руки, маменькина радость, потерянный принц, святой, не дававший клятву, которую общественным мнением принужден выполнять, ходячий повод для печати листовок, призывающих не то к паломничеству и всенародному покаянию, не то к сбору остатков отцовской армии под пиратское знамя... Что, если и правда приходили не за Гагалом и не в госпиталь вообще?..

Так стучалось у него в голове, когда он возвращался в хирургическое. Неподарок плелся где-то сзади и, кажется, переживал оттого, что стать нужным для доктора Илана он ни одним из доступных его воображению способов так и не смог. Или, может быть, Неподарку не нравилось, что свободу ему хотят отковырять не тем путем, которым планировал получить ее он сам. Свобода есть свобода, он ее принял бы любую, но ему не нравится быть заметным и оказываться на виду у сильных мира сего.

Вынимая из поясного кармана ключ, Илан видел, что в промежутке перед дверью в отделение кто-то стоит. В полутьме, едва рассеянной высоко подвешенной лампой, непонятно было, кто. Стоит и войти не может — заперто. Оказалось, госпожа Джума.

– Здравствуйте, – сказал Илан, не особенно обрадовавшись встрече. – Кого-то ищете?

– Я закончила разбор библиотеки, доктор, – вздохнула она и покорно опустила глаза. – Хотела бы приносить пользу. Сегодня дежурит доктор Наджед? Можно мне к нему? Я умею ухаживать за больными, я хотела бы войти и делать полезную работу.

Почему ночью, Илан спрашивать не стал.

– Конечно, – сказал он. – Госпожа Джума, это ваши курсисты разгневали господина интенданта, нарисовав на стенах второго этажа ту часть человека, о которой не упоминают в стихах? Замечательно, значит, в жопу вы колоть умеете. Давайте. Идите на пост, в четверть первой ночной у нас обход с инъекциями. Надеюсь на вашу аккуратность и внимание к прикроватным листкам с назначениями. Потом можете быть свободны. Я не хотел бы нагружать ночной работой женщину в положении.

Она мельком взглянула на свой еще никак не выдающийся живот.

– Мне не трудно, – сказал она. – Я днем спала. Я надеялась... – она замялась, не зная, как продолжать.

– Встретить доктора Актара? – поинтересовался Илан. – У него пока что перерыв в лечении. Он бывает у нас только днем. Доктор Актар искал жилье в городе и, видимо, нашел.

– Вы не знаете, где он поселился?

– Думаю, доктор Ифар знает.