— обдумать, научиться, решиться? Есть. Государь Аджаннар обречен, но он будет жить какое-то время. Пока не разорвется аневризма. Или пока доктор Илан не найдет способ и не примет решение вмешаться. Плохо было то, что умирали и у белого куба даже при наличии блока и всех медикаментов. Случались и там операции отчаяния, Илан уже посмотрел. Поэтому прекрасно понимал, что решительность даже при новых возможностях может оказаться не смелостью, а безрассудством.

– Я пойду, – сказал он и протянул матери очки, потому что в отделении нужна не растерянная плачущая женщина, а дежурный врач. – Мне нужно отдохнуть.

На следующий день у Илана был составлен жесткий план. Пусть в голове, но настоящий. Писать что-либо для себя на бумаге после случая с госпожой Джумой Илан зарекся. События должны были идти одно к другому впритирку.

К перемене смен Мышь исчезла, и хвост с ней. Хватит Неподарка. Тот уже плотно сбился в банду с младшим Варрани и начавшей ползать по стеночке глотательницей гвоздей. Этот союз обиженных, унылый, как утро на кладбище, кажется, так и ночевал втроем в одной палате, им было, о чем друг другу рассказать и чем друг друга поддержать. Капитан-ботаник по-прежнему балансировал на грани, несмотря на то, что ночью доставил Обмороку, добровольно вызвавшемуся в сиделки, впечатлений. От намешанных кубом лекарств, от тяжести травмы или совокупности наложившихся факторов у капитана что-то поехало в голове, и хорошо, что он был привязан, потому что Обморок, рассказывая обстоятельства ночных приключений, таращил глаза и вздрагивал, как при ознобе. Ну, ничего, у нас бывает и так.

Новая дежурная смена оказалась поделена надвое — день брал мальчик из морга, отчего он сильно нервничал. Ответственным хирургом лиценциат не оставался ни разу в жизни, никогда и нигде, кроме секционного зала, где пациенты не жалуются, и очень волновался, принимая у доктора Наджеда бумаги на подпись. В ночь должен был выйти Гагал, который тоже присутствовал где-то здесь, просто не на виду. Его и доктора Актара Илан застукал в процедурной. Сначала Илан не понял, что между ними там происходит, потому что диалог, доносившийся из-за двери, кого угодно ввел бы в заблуждение:

– Сильнее!.. – требовал доктор Актар с подозрительным придыханием. – Глубже!.. Еще! Пожалуйста, вот так, еще!..

– Я не могу глубже, – отказывался Гагал. – И сильнее боюсь, слабохарактерный я...

«Чем они там занимаются?» – изумился Илан и заглянул внутрь. Доктор Актар, спустив с плеч кафтан, сидел на стуле, а Гагал пытался поверх рубахи размять ему заклинившую шею, но опыта у него не было и получалось плохо. Илан попросил Гагала посторониться, стащил с Актара рубаху и взялся за дело сам, попутно объясняя, чего ему от Актара надо по медикаментам. Пятью сотыми позже тот накатал Илану список, подчеркнув, каких именно необходимых элементов не хватает в аптечном корпусе госпиталя. С этим уже можно было что-то перерешить в жизни и в мире. Начинался новый день.

Глава 85

Часть 7

Все было совсем не так

* * *

Илан оглянулся на госпиталь со Спуска. Над облезшей позолотой черепичных крыш, едва подсвеченных рассветным солнцем, упрямо замер старый флюгер. Вчера еще скрипел, кряхтел, но слушался невидимых небесных течений. Сегодня встал стрелкой строго против ветра и больше не скрипит. Надоело. Принял решение не поддаваться. Илан улыбнулся, такая уверенная неуступчивость ему нравилась. Неподарок, топавший на пять шагов поотстав — специально рассчитано, чтобы временный хозяин не вступал с ним в неприятные разговоры о жизни, — принял улыбку на свой счет, насупился и отстал еще на два шага, не ожидая для себя от хозяйской мрачной радости ничего хорошего. Мышь называла такое его поведение «на шугняках», и нельзя было не заметить, что за последние сутки уровень шугливости у Неподарка вырос. Илан приблизился к пониманию того, что «легче сжечь, чем понять», а Неподарку не очень-то хочется, чтобы его тайны всерьез раскрывали, вот он и держится подальше.

План у Илана был четкий и последовательный, только странный. Он считал в уме: все ли уладил, все ли решил, все ли долги отдал, со всеми ли помирился, даже если сам не ссорился, или нужно пойти, найти кого-то и дообнять? Потому что если он все-таки возьмется за белый куб и государя Аджаннара, речь при неблагоприятном раскладе пойдет не о регентстве в Столице, а об эшафоте и обвинении в государственной измене. Зря, что ли, Намур второй раз пугает его особой казнью для неудачников? Неудачников — потому, что успешные государственные перевороты изменой не называют. Взять, к примеру, Черного Адмирала. Он кто угодно — арданская чума, зло, смерть, – но пока действовал в интересах Ардана и из лучших побуждений, Ардан принимал его как царя. Стоило удаче изменить Адмиралу, тот сразу превратился в изменника и предателя Арданского царства. Может быть, Илану не удастся то, что он задумал в своем стремлении к добру. Тогда всем, включая его самого, от выматывания кишок будет очень неприятно, но что поделать, у каждого свои обязанности. Нечего быть неудачником. Либо справляйся, либо не берись. Плохо только, когда от твоих неудач зависит чужая жизнь, а не одна твоя собственная.

До аптеки господина Игира Илан с Неподарком на хвосте добрался гораздо быстрее, чем в прошлый раз под руку с Мышью. Младший сын доктора Ифара жил над аптечными помещениями. Со двора в его комнаты вела гостевая лестница, чтобы сторонние посетители не топтали аптечный зал. Илан дал Неподарку пару монет и отправил его в чайную лавку за покупками, а сам поднялся по крутым ступеням.

Ранним утром, когда в госпитале едва сменилось дежурство, застать горожанина дома проще всего. Нельзя было не открыть дверь возможному арданскому царю, а заставлять его ждать за порогом, пока хозяин проснется — неучтиво. Должно же храниться какое-то уважение к царской династии, хоть молью побитые, но традиции. Поэтому господин Игир принимал незваного гостя в стеганом шелковом халате, в домашних туфлях и с сеточкой от выпадения волос на голове. Илана проводили в неприбранный с вечера кабинет, носивший следы потопления вчерашних бурных событий в вине или в чем покрепче. Причем, сборище было семейное или очень близкого к семье круга — посуды немного и оставлена она по-свойски в самых неподходящих местах. Впустив Илана, служанка засуетилась, хотела прибрать на скорую руку хотя бы стаканы, но господин аптекарь с раздражением велел ей удалиться и быстрее