подать чай покрепче, а сам свалился в кресло и сделал вид, что разбудили его крайне невовремя.

– Вряд ли вы принесли мне добрые вести, но, как видите, я не убегаю от разговора, – счел нужным сообщить господин Игир. – И это несмотря на то, что сами вы вчера четверть стражи делали вид, будто меня не замечаете.

– Сожалею, что вам так показалось, – смиренно наклонил голову Илан. – Уверяю вас, если бы не множество срочных дел, я нашел бы время поговорить с вами о вашем отце и наших общих делах.

Господин Игир приободрился, почувствовав, что перед ним прогибаются.

– У нас с вами, хвала Небу, нет общих дел. И я не болен, так что решительно не понимаю, что вам здесь надо. Что на этот раз вы у нас, скромных городских служителей медицины, вздумали отнять или потребовать?

Илан наклонил голову и перед этим.

– Надеюсь, вы договорились вчера с вашим папенькой о перемирии до окончания его лечения, – сказал он, дождался неуверенного кивка господина Игира, и начал уверенно врать: – Речь пойдет о всех моих пациентах, включая доктора Ифара. Как вы знаете, я прибыл с Ходжера и привык лечить немного другими лекарствами, чем принято здесь. В нашей аптеке мне многого не хватает. – И он положил на стол список. – Не могли бы вы взглянуть и сказать мне, нет ли у вас готовых препаратов или хотя бы компонентов к ним на ваших складах?

Настало время подлинного триумфа скромных служителей медицины и лично господина Игира над госпиталем, поэтому господин Игир надулся, как клизма, откинулся в кресле и видно было, что он наслаждается каждым мгновением происходящего.

К нему пришли с просьбой. Он неожиданно оказался нужным и важным хозяином положения. Игир посмотрел на Илана полуснисходительно-полуиздевательски и произнес краткую, но ёмкую речь о том, что на какой бы высокий холм ни взобрался госпиталь, все равно он барахтается с городскими гильдиями в одной луже и нечего им, господам госпитальным, задирать нос и плевать в тот источник, из которого пьют все без исключений, кто живет и работает в Арденне. Все устроены одинаково, простолюдины и аристократы, и ни у кого нет преимуществ в подборе препаратов, так что кланяйтесь, гибкость спины во все времена и для всех сословий штука необходимая. Илан сидел, полуприкрыв глаза, терпел и думал, не напомнить ли господину Игиру про крысиный яд, который тоже нехорошо было сыпать в общий источник, да и ситуативные поклоны по необходимости – дело отнюдь не одностороннее.

– Да, все так, – кротко сказал Илан, чем изумил господина Игира до глубины души, у того даже издевка и снисхождение с лица пропали.

– Только ради моего отца, – гордо объявил аптекарь, взял список и вынул из ящика стола толстую тетрадь с засаленными углами. Но все же не удержался и добавил: – Не доверяй он вам слепо, я и разговаривать бы ни о чем подобном не стал. Вы сами по себе, мы — сами по себе. Я не обязан прикрывать ваши промахи.

Господин Игир изучал список почти восьмую часть стражи, временами разыскивая что-то в тетради, временами выписывая найденное на отдельный листок. Илану надоело сидеть и делать вид, что он примирительно и чуть виновато улыбается, но перемирие следовало соблюдать. Он помнил уроки зеркала из дезинфекции: пока на лице его улыбка, он доктор Илан, как только начинает хмуриться и злиться, его путают с тем, на кого ему не нравится быть похожим. Поэтому он улыбался и пил горячий чай, а господин Игир сосредоточенно работал, стараясь не только быстрее избавиться от неудобного утреннего гостя, но и качественно утереть ему нос всем великолепием своих возможностей.

– Будьте любезны, объясните, – наконец изрек господин Игир, и ногтем отчеркнул в списке одну из строчек. – Это вот что? Не первый год работаю, но впервые такое встречаю. Прямо вот так нужно? Вот это? Острая необходимость?

Илан обошел стол, встал у Игира за спиной и посмотрел через его плечо в бумаги. Речь шла об одном из компонентов желтого флакона.

– Необходимый ингредиент, – сказал Илан. – Нужно достать. Без него никак.

– Все, кроме этого, – покачал головой Игир, – к обеду будет готово. Распишите мне объемы и присылайте за заказом. Первый, третий, шестой и седьмой препараты есть в готовых формах, остальное по частям. Счет я выставлю госпиталю, вы ведь не только моего отца собираетесь лечить?

– Разумеется, – сказал Илан, ничуть не удивившись, что даже за лечение доктора Ифара с госпиталя слупят денег. Так уж устроен мир. – У вас есть связи в городе. Вы уверены, что последний пункт из списка разыскать невозможно?

– Нет, не уверен. Я спрошу у коллег, но не обещаю. Больше вам ничего не угодно? Только лекарства?

Илан поклонился. Нет, про доктора Ирэ он не спросит и сам не расскажет ничего. Не в этот раз. А про доктора Ифара договаривайтесь внутри семьи.

На том они расстались, и Илан, прихватив Неподарка, давно закончившего покупки и мерзшего на нижних ступеньках лестницы, направился обратно в госпиталь. Настроение у Илана было благодушное, он выдержал испытание аптекарским чванством и пока что был доволен собой. Поэтому сказал Неподарку:

– Успокойся и расслабься, Тайной Страже сейчас не до тебя. Я умею хранить тайны, про твою загадочную особу я никому не донес и ни с кем не разговаривал.

И по досадной тени на лице Неподарка понял — а зря. Неподарок прилип к Илану и пытается стать нужным не потому, что зависим. Его слова — постоянная неправда, недоправда, не совсем правда. Что угодно, только не истинное положение вещей. Ему нужно было, чтобы Илан пересказал Намуру историю про то, как Неподарок перепутал голубя и якобы случайно выдал «Итис». Иначе зачем он вообще кривлялся и ее рассказывал?

– А знаешь, почему? – продолжил Илан, наблюдая за рабом. – Потому что твои истории притворство и вранье. В театр бы тебя сдать, негодяя. К твоему знакомому большому инспектору, который полюбил таскать тебя за шиворот.

Неподарок остановился посреди улицы, прижимая сверток из чайного магазина к груди, и Илан прошел шагов на пятнадцать вперед. Потом тоже остановился, подождал немного. Неподарок не трогался с места и смотрел так, что попробуй Илан хотя бы развернуться в его сторону — он сочтет это за угрозу, сорвется и побежит, не разбирая дороги.

– Пойдем, – сказал Илан,