доказывать-то особо ничего не придется. Братья похожи, как один человек. Конечно, для Арденны судиться с императором Тарген Тау Тарсис дело не вполне обычное, но выездная сессия государственного суда вполне могла бы разобрать этот странный случай и вынести справедливое решение. Благо, и истец, и ответчик по стечению обстоятельств топчутся на одном пятачке между госпиталем и Адмиралтейством.

Илан хотел предложить Аранзару взглянуть на результат изысканий, но тот вдруг засуетился, похватал свои бумажки и, со словами: «Намур вернулся, я на доклад!» -- исчез за дверью.

В коридоре по-прежнему было пусто, из-за окон доносилась музыка. Илан сложил доверенные ему документы стопкой на лабораторном столе, хотел запереть кабинет и пройтись по хирургическому. Но замок в двери после поломки-починки не работал нормально, барахлил, не хотел запираться. Тогда Илан решил закрыть бумаги в ящике стола. Но и ящик оказался почему-то не заперт и кем-то откровенно перерыт. В груди Илана шевельнулось нехорошее подозрение — в чем дело? Тут был обыск? Такой неаккуратный или просто второпях? Может быть, Илан сам забыл запереть стол, а потом Аранзар искал там чернила или нож для заточки стила?..

Он постоял немного над беспорядком в ящике, побарабанил по столешнице пальцами. Ни к какому выводу не пришел, разложил вещи по местам, запер документы Арима-рыбака на ключ и направился вниз. Сказать или не сказать Неподарку, что обнаружил в бумагах его настоящую свободу без мошенничества с липовым наследством и без выслуги перед Тайной Стражей, Илан пока не решил.

Может быть, рано радовать. Может, дело против таргского государя, незаконно владеющего свободным человеком, не примет и государственный суд. Нехорошо это — позорить государя, обвинять в противозаконных действиях. А, может быть, в Таргене вообще или в глазах чиновников государь выше закона, к нему, как к простому смертному, и иск-то предъявить нельзя. Тут ни правил, ни прецедентов Илан не знал. Так что сначала нужно бы проверить, все ли получится, и лишь потом давать Ариму-рабу надежду. Но и слушать упреки, что не выполняет данных обещаний, врет людям, постоянно издевается и принуждает, с него хватит. Он дожмет это дело до какого-нибудь результата, и тогда до свидания, Неподарок!..

Глава 86

* * *

Нет, кое-какой выбор у Илана, конечно был. Выбор есть всегда. Можно, например, обвязать голову мокрым полотенцем, лечь на смотровую кушетку в кабинете, а на дверь повесить бумажку «сегодня более не беспокоить». Можно делать вид, что ничего странного, ужасного и даже просто необычного не происходит. Ведь в действительности все хорошо. Мальчик из морга худо-бедно справляется с простеньким городским мордобоем и поножовщиной, в штаны не наложил, в истерику не сорвался, в морг не сбежал, не спрятался. И белый куб кое-как оправдывает надежды Обморока. Даже каталку, приготовленную под покойника, куда-то отогнали.

И за Арденну можно порадоваться. Илан помнил, как еще совсем недавно казнь была народным праздником — с флагами, с танцами, с музыкой. Он был счастлив, что на Судной сегодня под оркестр и флаги чествуют за заслуги и вручают награды, а не казнят. Правда, неизвестно, что будет завтра, но это уже другая история, которую он, скорее всего, не застанет.

Из хорошего – к Илану больше не пристают с госпитальной крышей, вшами в детском и рваным бельем. Не он остается хозяйничать в госпитале и в Арданском царстве, ни к чему его терзать. Из плохого – сам себя не терзать посторонними мыслями он не может.

Взять ту же вдову. Неизвестно, к какому выводу придет Гагал и кого сочтет виноватым, но сам Илан уже хвост до чего додумался: госпожа Мирир тоже вдова подходящих лет, Илан даже видел ее недавно в лиловой одежде. А что, в свете местной свистопляски, включить и ее в список подозреваемых не такое уж дерзкое предположение... Илана вполне можно понять. С его нервной работой просто необходим способ возвращать и сохранять себе душевное равновесие. Что-то совершенно постороннее, подальше от скальпелей, крови и бинтов. Уход в недогосударя Шаджаракту помочь не мог, а вот бегство в «того парня из префектуры» — отличное отвлекающее и даже местами успокаивающее занятие. Главное, чтобы не засосало целиком...

Где Мышь, Илан не интересовался. Должна быть в дезинфекции, и пёс с ней. Невозможно постоянно держать себя в напряжении из-за кого-то и отвечать за других ни такому собранному и ответственному человеку, как доктор, ни такому подозрительному и бдительному, как парень из префектуры.

Прибыла первая доставка из аптеки господина Игира — две корзины, к ним счет на оплату со скидкой в пять процентов (это они за папеньку скинули, что ли?) и с обещанием экзотику доставить позже; все нашлось, но будет не сразу. Сорок два лара Илан выдал из госпитальной кассы и некоторое время сидел возле куба, заправляя его лекарствами и посматривая на Ботаника — опасно было бы расслабиться, приняв за улучшение затишье перед штормом.

Можно ли сказать про куб, что тот приободрился, насосавшись аптечных подарков, Илан не знал, но журчание и ворчание внутри зазвучали веселее. По сравнению с ночью, состояние Ботаника лучше, он контактен, поворачивает голову, вглядывается, и, пусть не сразу, но отвечает на вопросы. Почка у него работает. Однако ему все равно тяжело, дыхание осторожное, а дышать нужно глубоко и животом. Важно обойтись без пневмонии. И желательно — без ревизии брюшной полости. Тогда еще пару дней, и станет легче.

Илан немного поучил Ботаника правильно дышать. Только стало получаться, как Ботаник заметил Рыжего сбоку от изголовья, узнал и, видимо, решил, что бредит. Тем более, что вид у Рыжего был чрезмерно строгий: посланника Мараара с трудом уговорили на эту авантюру, он все равно считал происходящее неправильным, будь на то его воля, ничего подобного не допустил бы, и ему жаль, что теперь от принятых под давлением момента решений не отмахнуться. Все это написано было у Рыжего на лице. А, кроме того, было написано, что Миссию-то он на себя взял, но на самом деле ему сейчас хочется есть, пить, спать и в уборную, и хорошо бы кто-нибудь проводил, потому что штатный поводырь ушел и храпит в палате через коридор.

Так, потихоньку, за рутиной, подошло время обеда. Ничего особенно плохого, кроме своего шаткого внутреннего состояния, в общем течении жизни Илан пока не видел. На «хорошо» обязательно должен был явиться противовес «плохо», но Илан молился, чтоб не сейчас.

Небо, однако, его не услышало.

Топот в ногу и резкие команды с площади перед дворцом