просто не смог двигаться дальше, возможно, совершил какую-то ошибку, которая его заставила остановиться. Или просто боялся всего и вообще. Кир Хагиннор был здесь, в Ардане, обстоятельств не знает, но факты таковы: много времени отнял, ничем не помог, веру в то, что ходжерская медицинская школа при всем своем взлете на что-то серьезное способна, надломил. Не силой же заставлять?.. Да можно бы и силой, и шантажом, или золотыми горами и всеми благами мира ради такой цели, но кир Хагиннор сидел в Арденне, а государь не стал торговаться, просто оборвал разговор на полуслове и забрал станцию.

Зачем после всего этого нужен Илан? Пусть ходжерская медицина все еще летает невысоко, зато он может то, чего не могут другие — стать регентом. Вообще, всю эту историю кир Хагиннор рассказывать не хотел. Вдруг и Илан испугается, откажется наотрез. Что там страшного в станции и блоке, сам кир Хагиннор не знает. Может, правда есть, чего бояться. Особенно, если не умеешь ничего, и когда отступились люди опытнее тебя .

Глава 87

* * *

К вечеру весна в Арденне закончилась, пошел густой и липкий снег.

Кого бы еще расспросить, думал Илан. Сам государь не хочет вдаваться в подробности, нервничает и отворачивается. Не будь он государем, Илан нажал бы на какие-нибудь точки, огорчил бы, напугал, даже обидел, но, так или иначе, вызнал хотя бы часть подробностей. Кир Хагиннор представляет себе ситуацию в общем, но не знает деталей. Инициатива подсунуть куб Илану исходила от него, равно как и сегодняшний визит. Государь ему уступает. Может быть, отец дотолкает сына до решения попробовать еще раз. А, может быть, нет.

Поговорить с Рыжим? Но что может добавить Рыжий кроме того, что уже сделал? Он преступил законы своего острова и предал интересы крылатых, посвятив Илана в некоторые особенности белого куба и детали работы с ним. Он способен дополнить технику исследования Иланом недр памяти куба, но к медицинской практике причастен быть не может, поскольку даже близко не представляет, чем Илан занят большую часть времени, каким целям следует, периодически делая кому-то больно, страшно и неприятно. Кроме того, у нарушения границ и правил тоже есть некоторые правила и границы. Рыжий дал понять, что полностью все тайны выкладывать не будет даже в благодарность за собственную жизнь.

Люди, к сожалению, предвзяты, скрытны, стеснительны, недоверчивы, и, сверх того, ограничены в откровенности всеразличными причинами, начиная от уголовного уложения и заканчивая стыдом. Кто не имеет этих рамок, границ и приличий? Только сам белый куб. Прислониться к нему, закрыть глаза и потребовать ответов... Хоть что-нибудь да найдется внутри. И либо поможет, либо окончательно даст по рукам.

Отправить всех из палаты Ботаника, поставить куб на подоконник и заняться просмотром его глубин Илан и решил, когда дорогу ему перебежал укрытый черными плащами чумной патруль –  примета похуже, чем само собой открывшееся окно, упавший в операционной инструмент и случайно оброненное 'спокойной ночи' перед ночным дежурством вместе взятые.

На этот раз патруль состоял из инспектора Аранзара и племянника Намура, похоже, изгнанного советником из секретарей.

–  Да, я пьян! –  с вызовом сообщал племянник из полумрака, скрывавшего нижние ступени чугунной лестницы. –  Но ведь пишу хорошо!..

Что думает о его способностях царский родственник Аранзар, Илан не расслышал, но за словами этими последовали звуки падения книг или папок, шорох страниц, и в полумраке нижней галереи, где еще не зажгли лампы, словно пласты снега, скользящие с пальмовых листьев, разлетелись и рассеялись по полу листы какого-то дела. Движение внизу замялось, инспектор Аранзар перевесился через перила, выругался громко и от души. Ситуация эта сразу взметнула и перемешала в Илане все мысли, от которых он старался себя отвлечь ради медицинской работы.

Илан остановился рядом с инспектором на первом витке лестницы, взялся за перила и стал смотреть, как опухший и притихший секретарь собирает с пола документы. Аранзар еще поворчал насчет не из того места растущих рук и головы у некоторых столичных чернильниц, потом сказал Илану:

–  Я шел к тебе, хотел напроситься в кабинет. Почитать кое-что, если там свободно.

–  Напросись, –  разрешил Илан, –  свободно и открыто, и сломан замок. Нужно будет только протопить печь и не забыть помыть посуду, если станете пить чай.

–  Сегодня не до чая, –  мотнул головой инспектор. –  Нам отсыпали бумаг помимо наших префектурных. –  Он помолчал немного и, чуть понизив голос, добавил: –  Не в доброе время я связался с твоим другом-занудой и его волшебными порошками. Горло он мне вылечил за два дня, а работой обеспечил на три с половиной декады.

–  Он влип во что-то противозаконное? –  удивился Илан. –  Он же едва приехал...

–  Пока не влип, но Намур просил меня по-родственному последить. Через месяц открывается контрактовая ярмарка, а этот его... дядюшка... подал заявку на участие. В Арденне он человек новый, ни с кем здесь не знаком, я должен приглядеть, чтобы его не облапошили.

Секретарь, тяжко переводя дыхание, скребся под лестницей и шуршал подобранными листами. Илан искоса и сверху вниз –  был выше ростом и стоял на две ступени вверх –  смотрел на кудрявую голову Аранзара. Вот он, пуп арданской префектуры. На него, как на Илана в госпитале, валят словно на каторжного, а он не отказывается, везёт. Из него регент при малолетнем принце получился бы куда лучше, чем из Илана; юрист и правовед во власти полезнее врача. Но не повезло с рождением, хоть он и ближайший императорский родственник. Сын не какого-нибудь островного владыки, а незамужней сестры кира Хагиннора. Родство близко, да не то. Такому никогда на самый верх не пробиться, хоть пополам порвись...

–  Я бы хотел, чтобы ты подошел и посмотрел, в какое дело он собрался вложиться, –  сказал инспектор. –  Мне кажется, это имеет значение.

–  Я иду вниз, –  ответил Илан. –  У меня больные.

Аранзар развел руками –  не настаивает, как-нибудь потом. Секретарь собрал бумаги, разошлись. Но информацию Илан к сведению принял.

Ежегодная контрактовая ярмарка –  как раз то дело, под которое в Арденне очень кстати мог бы пригодиться капитал. На нее съедутся все местные и многие неместные промышленники, купцы и помещики, на ней будут заключать договоры на оптовые поставки различных товаров, на заклад, аренду и продажу имений и зданий, станут даваться и браться кредиты и ссуды, утрясаться семейные дела с наследством, завещаниями