из-за талантов в науке, не из-за умения со второго прочтения разгадать чужой шифр, не из-за необходимости держать своего шпиона при шпионе Хофры. Не из-за Тайной Стражи и государственных тайн он боится и говорит: 'Мне нельзя быть свободным, меня не отпустят, меня уничтожат'. Потому и кир Хагиннор знает его по имени –  самое невероятное, что Илан в Неподарке и его тайнах обнаружил. Неподарок –  специально подобранный двойник на случай опасности или, может быть, на первое время при внезапной смерти. До сих пор он все время напоминал Илану своего брата-контрабандиста, сбивал с направления 'на кого-то похож'. На самом деле всё просто, стоит ему лишь поднять голову, расправить плечи и улыбнуться. За два удара сердца, пока девушка Мия не пересекла и половины коридора, Илан все понял.

Едва Неподарок заметил Илана, лицо его совершенно изменилось, по-брахидски посерело, глаза сощурились, спина согнулась. Как это было знакомо. Так же вел себя сам Илан, чтобы отличаться от всем известных фигур в своей семье. Только Илану, чтобы быть другим, нужно было выпрямиться и улыбаться, а тут –  наоборот.

Неподарок поймал Мию, обнял за плечи и повел обратно в палату, не поднимая головы. Илан сказал ему:

–  Молодец, но не перестарайся, – и Неподарок еще ниже опустил голову.

Глава 88

* * *

Первое же, обо что Илан стукнулся в попытке глубже обследовать куб, – препараты. Не новость. Мало, не полно, не годится, не хватает. Хотя ботаник пока живет. Ему то лучше, то хуже. Сейчас успокоился и спит, зато с вечера поползла вверх температура. Набор, доставленный от цеха аптекарей не покрывает потребности. Писавший запрос терапевт и фармаколог под рукой нужнее некуда, но не колокольчик же ему на шею вешать. Вот только что был здесь, слонялся по хирургическому, и уже его нет. Испарился. По университетской должности доктор Актар не привык сидеть на месте. Лечил он кабинетно, преподавал, писал работы, это не то же самое, что посменно дежурить у койки. И приковать пока никак, он сам едва отдышался после операции.

Зато на смену Рыжему после ужина прибежал Обморок. В заботе о лежачем у него уже появилась кое-какая санитарская сноровка. Он больше не смущался, не терялся, четко отрабатывал последовательности, а, если задерживал руку, то по совсем другим причинам: о чем-то всерьез задумывался. Мялся, мялся в сомнениях и, наконец, обратился со странным вопросом: "Доктор, когда человек бредит, он правду говорит или ему вся эта дрянь мерещится? Военную тайну в бреду выдать можно?"

Да как сказать тебе, Обморок. По-разному бывает. Военную тайну в понятной форме вряд ли кто-то вывалит на-гора, но для въедливого исследователя материальчик подкинуть можно. Тут ведь у кого чего болит, тот о том и говорит. Если внутри души болит военная тайна, пары ключевых слов в понимающие уши достаточно. Что теперь делать с вашим ботаником? Уши заткнуть и его бред не слушать? Наговорил той ночью лишнего? Если легче не верить – не верь и забудь. Бред доказательством в суде не является.

С линии лечения государя Обморок с ботаником Илана все же сбили. У государя-то еще не все потеряно, а здесь того гляди сорвется. Илан сделал над собой усилие, оставил раненого на попечение куба, а куб на попечение Обморока, сам отправился в аптеку – занять Цереца на ночь, чтобы прочесть, наконец, о южной фармакологической школе и понять, чем, во-первых, доктор Арайна и его кошачьи прописи так нравятся кубу, а, во-вторых, что за косые взгляды бросают на его препараты и их составляющие господа аптекари. Церец в любом случае книга полезная. И нужно бы как-то заставить себя не ждать, когда государь проснется. И перестать угадывать, придет ли. Кареты со двора разъехались, охрана освободила дворцовые входы и выходы. Может, он и уехал уже?.. Навязываться, бегать проверять, как дела, не стоит, люди взрослые. Понадобится доктор – позовут или придут.

Илан сделал, что мог, и решил отдохнуть за чтением. Но дело снова пошло боком. Мышь сказала бы: словно половину города с виселицы обрезало.

Едва Илан зажег в малой сестринской лампу, раскрыл тяжеленную кирпичину фармакологии и успел взять взглядом жирно выделенную мудрую строчку эпиграфа: "Врач, помни: на свете не существует ни одного препарата, которым нельзя было бы злоупотребить!"– как коридорный шум, мерно плывущий со стороны столовой, приобрел патологическую окраску. Илан со своим благим намерением углубиться в знания даже на лавку присесть не успел. Просто, наклонившись над столом, открыл книгу на первой странице и замер, не читая. С десяток ударов сердца подумал, прислушался. Была грешная мысль накинуть изнутри щеколду и не обращать внимания, но скандал, как дым, уже клубился у соседней двери – возле палаты доктора Ифара. Лез в щели под притолкой и у порога, вызывал чувство тревоги и общей неустроенности всей докторской жизни насквозь, поперек и вдоль. Скандалили не госпитальные. Вернее, не госпитальные, но с участием Гагала. Опять его родственникам попал под хвост репей.

– Как вы можете это объяснить?! Как ваш госпиталь может такое объяснить! Как такое вообще можно объяснить!!! – надрывались в коридоре на несколько истерических голосов, самый громкий – женский. – Некомпетентность! Дикость! Суеверие! Ересь! Колдовство! Набор бубнов и маску заклинателя духов в аптекарском цехе еще закажите!..

– Я не беру на себя смелость лечить отца и выписывать ему препараты вне госпитального устава и протокола! – пытался перекричать скандалистов Гагал. – Ничего про это не знаю! У него другой врач, он передо мной не отчитывается, вопросы, чем лечат, нужно задавать не мне!

– Нет, ты объясни нам, братец, вы объясните, уважаемый коллега, что за безумие творится! Вашему госпиталю мало дурной славы, которая идет о нем по городу? Мало того, что командует здесь ведьма в мужском платье...

Илана снова дернуло бежать и встрять, но он себя осадил.

– Ива, закрой рот! – выкрикнул Гагал. – Вам лучше немедленно уйти! Хотя бы отложить разговор до утра. Я спрошу у начальства, что это значит, и все выясню. Если ты будешь кричать, кто-нибудь услышит, мне попадет, и папеньке перепадет, и дело дойдет куда-нибудь выше, тогда и вам, и нам, и всем не поздоровится! Это все не вашего ума дело, и даже не моего!

– Вот и пусть вам всем попадет! И папеньке вместе с вами! Нашли себе гнездо! Лечитесь, как дикари, у шаманов, от родной семьи прячетесь и бегаете!..

Спасибо тебе, "брат