— А у японцев?

— Думаю, что не сильно больше — они быстро руки вверх подняли.

— Где же их самурайский дух? — улыбнулся Горький, — должны были себе харакири сделать, верно, Джек?

— Правильное название для ритуального самоубийства, — ответил тот, — это сеппуку, в принципе и то, и это пишется одними и теми же иероглифами, «резать» и «живот», но порядок их расположения правильный только у сеппуки.

— Это, в общем и целом, неважно, — заметил Горький, — в любом порядке мы тут не увидели ни одного вспарывателя живота.

— Да, не те нынче самураи пошли, — улыбнулся Верещагин, когда они уже добрались до первой улочки, где стояли характерные восточные домики с загнутыми вверх крышами.

— А почему у них такое специфическое домостроение? — спросил Горький, — зачем эти загибания крыш вверх… вода же при дожде хуже будет скатываться.

— Я могу пояснить, — отозвался Верещагин, — интересовался когда-то этим вопросом. Значит так, основное назначение этих изгибов — как раз отведение дождевой воды как можно дальше от стен и фундамента. Второе, но в принципе, самое главное — по местным поверьям такая форма крыши отпугивает от здания злых духов… они сваливаются с небес и скользят подальше. Ну и третье — землетрясения, они тут и в Японии, и в Китае довольно часто случаются, а такая форма крыши, прикрепленной к центральному столбу, позволяет гасить даже 7–8 балльные толчки. Так вот примерно и получилось само собой… мне, кстати, нравится, красиво и необычно.

— А вот и центральная площадь этого Саппоро, — сказал Горький, когда они выехали на достаточно большое пространство, ограниченное с одной стороны пагодой, а с другой явно административным зданием с японским флагом на крыше. — Можно зайти в префектуру, посмотрим, что там и как…

Джек с Верещагиным согласились, они привязали своих коней к какому-то столбу и двинулись к входу в администрацию. Там стояли два суровых русских пехотинца с винтовками Мосина с примкнутыми штыками, один из них выставил свое оружие вперед и строго спросил:

— Кто такие?

— Эээ, — принял на себя переговорные функции Горький, — любезный, мы это пресс-группа при отряде российской армии, я Горький, а они Лондон и Верещагин.

— Горький-Горький… — у солдата на лице проступили явные признаки узнавания, — вспомнил, Песню в соколе ты написал.

— Точно, — расплылся в улыбке Максим, приятно все-таки, когда тебя в народе помнят, — а еще о буревестнике.

— Ну проходите, — солдат поднял вверх свою мосинку, — таким гостям везде рады будут.

— Какой вы популярный, — заметил Джек, когда они уже зашли в помещение, — я таким узнаванием похвастаться не могу.

— Надо работать над собой, — наставительно заметил Горький, — глядишь, к следующей войне начнут и вас узнавать.

— А где, по вашему мнению, эта следующая война состоится? — заинтересованно спросил Джек.

— Вот так прямо сложно сказать… — замялся Горький, но тему подхватил Верещагин.

— Думаю, дальше у нас видится большой конфликт между ведущими мировыми державами… как то — Англией с возможно примкнувшей к ней Францией с одной стороны и Россией, Германией и Австро-Венгрией с другой.

— И где же в этом случае окажется моя страна? — удивленно уставился на него Джек.

— Как обычно, примкнет к побеждающему лагерю, — усмехнулся Горький, — но давайте уже перейдем от геополитике к практике — вот это, если не ошибаюсь, кабинет главы города… японского мэра, если коротко.

— Да, похоже, — отозвался Горький, — судя по флагу и портрету императора…

— И даже телефон на столе стоит, — добавил Верещагин, — с кем, интересно, у них связь отсюда осуществляется?

— Вот телефонный справочник, — нашел нужную книжечку Лондон, — только тут все по-японски.

В это время здание сотряслось от близкого разрыва снаряда, так что штукатурка с потолка посыпалась.

— Похоже, что боевые действия на Хоккайдо еще далеки от завершения, — сказал Горький, выглядывая в окно.

В кабинет вбежал офицер русской армии и трубным голосом провозгласил.

— Господа, нас атакуют японские силы с юга острова, проследуйте в защищенное место.

— А можно, мы тоже поучаствуем в боевых действиях? — осторожно осведомился Верещагин, — будет, что потом вспомнить.

— Сейчас я решу этот вопрос с начальством, — ответил офицер, — а вы пока покиньте это помещение, тут небезопасно будет в ближайшее время.

Глава 17

Стамбул

Министерство иностранных дел России оперативно утрясла все вопросы с Османской империей, поэтому Георгий I выехал, а точнее вылетел, на встречу с султаном Абдул-Хамидом II уже в начале апреля 1904 года. По дороге он почитал подробную справку о нынешнем руководстве и вообще состоянии дел у османов.

Абдул-Хамид с номером 1 правил этой империей довольно давно, в конце 18 века, и правление его было на редкость неудачным — именно в эти годы Россия выиграла у османов целый ряд сражений, а также отобрала Крым и все черноморское побережье к западу от него. Но это были времена давно забытых дней и преданья старины глубокой, как сказал один Александр Сергеевич, а второй Александр Сергеевич добавил, что времена Очакова и покоренья Крыма случились ну очень давно.

Итак, какая же обстановка сейчас была в Османской империи… она находилась в процессе перестройки и приспособления к нынешней мировой обстановке, в 1876 году здесь даже была принята конституция и выбран парламент, но тот самый Абдул-Хамид просто разогнал его, а конституцию приостановил до лучших времен. Финансы страны пели, как это говорится, романсы — огромные кредиты от Англии и Франции надо было как-то гасить, на что уходила львиная доля доходов.

Германия, впрочем, тоже очень сильно была завязана в турецком вопросе — перевооружение армии и флота целиком и полностью курировали немецкие специалисты, кредиты тоже имели место. Обучение молодых офицеров велось как в Турции, так и в военных училищах Германии, так выросла целая прослойка молодежи, именуемая младотурками… им не нравился абсолютизм и деспотия султанов, но пока еще дело не шло дальше разговоров в гостиных и в кафе.

Территория империи сократилась со времен века процветания, это был 16–17 век, в Европе у османов остался кусок Югославии, Албания и Македония, в Азии, правда, дела обстояли несколько лучше. Сирия, Ирак, Аравийский полуостров и Палестина все еще были османскими, а Египет хоть формально и входил в их