— Не видел никогда? — спросил Дмитрий, после чего оглядел меня и поправился: — А, ну да, действительно…

— Не слушай его, старина, — вновь ткнул меня в плечо Артём. — Всё именно так, как я сказал. Это портал, который ведёт в другой мир. Как раз-таки через него иномирцы получают подкрепления, с помощью которых они потом отнимают всё больше и больше русской земли.

— К сожалению, на весь Хабаровск он не единственный, — вернулся в русло диалога мой провожатый. — Однако если нам удастся разрушить хоть один из них, то это уже станет большим успехом. Город вернуть мы не можем, а вот усложнить жизнь этим ублюдкам — вполне.

— Глупо, — на выдохе сказал я то, что думаю об их плане. Лицо Артёма вытянулось в удивлении. Готов поспорить, что у Дмитрия, который скрывал его под маской, было такое же выражение. Тем не менее это не помешало мне внести свою критику: — Ну разрушите вы один портал, а дальше что? — покачал я головой. — Иномирцы попросту усилят охрану остальных разломов, после чего примутся искать вас с гораздо большим усердием. Возможно, привлекут даже сенсоров. А вас, как я понимаю, больше не становится. С каждым днём — всё меньше.

— Мы понимаем это, старик, однако на большее попросту не способны, — веселье Артёма сменилось унынием. — Так пусть мы лишим иномирцев одного портала, нежели не сделаем ничего. А дальше война план покажет.

— Допустим, — кивнул я, принимая слова парня. — А ваша роль в плане какова?

— Под этим зданием одна из точек эвакуации бойцов, задействованных в операции, — признался Дмитрий. — Нашей задачей станет прикрытие их отступления, если за ними увяжется погоня, а сами они решат укрыться здесь. Мы должны защитить сильнейших из нас, даже если на кону будут стоять наши жизни.

— Юноши, вы знаете, что вы находка для шпиона? — мои губы тронула лёгкая улыбка, от которой Артём довольно-таки сильно напрягся. — Но и в людях вы разбираетесь, как я посмотрю. Я с вами.

— Я же говорил, что никогда не ошибаюсь, — с облегчением улыбнувшись, Тёмыч бросил самодовольный взгляд в сторону Дмитрия, после чего посерьёзнел и вновь обратился ко мне: — Мы понимаем, что без руки и с твоими годами ты не в самой лучшей форме. Однако выбирать нам, как ты понял, не приходится, старый. Тем не менее и шанс, что ребята решат отступить именно сюда, крайне низок. Возможно, сегодня ночью нам предстоит быть лишь немыми наблюдателями.

— Но! — воскликнул Дмитрий. — На чеку нам быть необходимо! В случае чего-нибудь необычного действуем, а с последствиями разбираться будем потом.

— Как у вас всё просто, молодые люди, — хмыкнул я, присаживаясь на край крыши и понимая, что отступление сегодня будет именно в нашу сторону.

* * *

Просидели мы совсем недолго, около получаса. А потом, в случайный момент, огромные врата, ведущие в чужой для нас мир, просто рухнули, сложившись под собственным весом. Накопленная в них энергия разошлась по всему Хабаровску мощным всплеском, который, к слову, не причинил никому вреда, потому как сила в нём была полностью нейтральна и служила лишь в качестве топлива.

Однако тревога, разумеется, поднялась. По всему Хабаровску раздался оглушительно громкий звук, издаваемый рогом. Помимо этого, вокруг места проведения операции начало загораться множество огней, которыми, судя по всему, были те самые укрепления, что возводились с помощью каторжной силы.

— Ну же! — сквозь зубы, будучи полностью напряжённым и собранным, прорычал Дмитрий.

Спросить, чего он так сильно ждал, ведь портал уже разрушен, я не успел. Буквально через секунду после фразы моего провожатого бо́льшая часть огней мгновенно затухла.

— Отлично, тьма будет на нашей стороне! — ободряюще хлопнул по плечу своего товарища Тёмыч. — Ребята, несмотря на то, что выпало на их долю, и там поднасрали ублюдкам.

Огни вокруг нас вовсе не загорелись, на чём я сделал акцентирующий вопрос, пытаясь снизить градус напряжения ребят, и сразу получил ответ:

— Это уже наша заслуга, — хлопнул себя по груди Тёмыч. — Лично контролировали, чтобы ничего не сработало, — а потом внезапно посмурнел: — Вот только этот перформанс стоил жизней нескольким отличным парням.

— Уверен, они погибли не зря.

— Потом выпьем и обсудим тех, кого с нами больше нет, — прервал нашу дискуссию мой провожатый. — Ребят заметили, и тихо уйти им уже никто не даст.

В подтверждение слов Дмитрия пространство совсем недалеко от того места, где недавно стоял ещё функционировавший портал, заискрило вспышками разных техник. Большинство из них сходилось в одной точке, что ярко намекало на то, где именно находились товарищи моих новоиспечённых союзников. В ответ же диверсанты ничего не отправляли, что было весьма странным для моего понимания. Тем не менее точка, которая служила целью большинства техник, начала смещаться. И смещалась она аккурат в противоположную нашей сторону.

Рядом послышался облегчённый выдох. Артёму явно не хотелось сегодня вступать в сражение, за что он удостоился весьма обозлённого комментария от своего товарища:

— Боишься умереть, сражаясь за свой город, трус? — скривившись, Дмитрий попытался было схватить своего соратника за грудки, однако его рука безрезультатно скользнула по воздуху.

Отскочив на пару метров, Тёмыч усмехнулся и медленно натянул на голову чёрную балаклаву в такт той, что была у Дмитрия. От этого мой провожатый злобно засопел, однако больше никаких попыток схватить своего товарища не пытался осуществить. Артём же не спеша закончил с маскировкой, после чего в, как я уже понял, свойственной ему веселой манере высказал:

— Во мне нет страха ни перед смертью, ни перед возможным сражением, — было слышно, как губы парня, скрытые под балаклавой, растягиваются в улыбке. — Но и приблизить свою кончину я не стремлюсь. Ты, должно быть, идиот, Дима, если не чувствуешь облегчения от чувства миновавшей тебя смерти.

— Как бы вы, мальчишки, не бахвалились, но каждому человеку свойственно бояться костлявой. И нет ничего зазорного в том, чтобы выдохнуть с облегчением, когда она прошла мимо, — вмешался я, желая погасить конфликт в его начале.

— Тебе легко говорить, старик! — прошипел сквозь зубы и маску Дмитрий. — Ты прожил две жизни по сравнению с нашим, — знал бы он, насколько оказался прав. — Так что можешь затолкать свою мудрость себе в зад! — от такого высказывания даже Тёмыч