— Проклятый... выступ... — он выдохнул, отряхиваясь. — Дальше он почти полностью разрушен. Там только кошка может пройти.

Я смотрела на растрепанного, злого, с разбитой в кровь ладонью Грегори и вдруг с абсолютной, кристальной ясностью поняла: этот невыносимый, наглый, рискующий головой придурок мне не безразличен. Эта оглушительная мысль заставила мое сердце сделать болезненный кувырок. Горло сжалось от накатившей нежности. О, нет! Это нужно прекращать. Еще и этот его непонятный взгляд!

— Ловко ты вскарабкался, — сказала я, чтобы заполнить непонятную паузу, и не думать о его странном задумчивом взгляде. — Признайся честно, в твоем роду были оборотни?

Шантуа весело фыркнул и завалился на мою кровать.

— В моей родословной сами демоны не разберутся, может и были, — сказал он. — Меня теперь больше волнует, что мы с вашим отваром делать будем?

Да, с отваром была беда. Прекращать нагрев мы не могли, иначе потеряем несколько дней работы и редкий ингредиент. Мы стали думать, как перенести наш шипящий котелок. Варианты были один хуже другого.

— Придется варить заново, — мрачно заключил Грегори. — Ченеганов корень... — Он задумчиво посмотрел на потолок. — Попробую стырить из кабинета зельеварения. Старикашка вечно недосчитывается ингредиентов.

И тут в двери завозился ключ, и в комнату вошла Лизи. Вид у нее был такой, как будто по ней проехался целый взвод конных рыцарей. Она не посмотрела ни на кого, прошла к своей кровати и упала лицом в подушку. А через секунду комната наполнилась глухими, разрывающими душу рыданиями.

Смущенный Грегори перевел взгляд с нее на меня.

— Э... что это с ней?

— Шантуа, иди, — тихо, но твердо сказала я. — Иди и поищи Ченеганов корень.

Но тут Лизи подняла заплаканное, распухшее лицо.

— Уже не надо, — прохрипела она, с трудом выговаривая слова. — Никакой корень... уже не поможет. Всё... всё кончено.

Глава 25

— Лизи, что случилось? — Я присела на край ее кровати, осторожно касаясь вздрагивающего плеча. — Он что, погиб? Ты убила декана Нелавиля? Что там случилось?

В ответ она лишь громче разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку. Ее завывания были такими отчаянными, что я поняла — случилось действительно что-то страшное. Я обернулась к Грегори, который стоял посреди комнаты с растерянным видом человека, привыкшего решать проблемы либо деньгами, либо сарказмом.

— Шантуа, выйди, — тихо, но твердо сказала я. — Пожалуйста.

Он кивнул и без возражений направившись к двери. На пороге он обернулся.

— Про корень... я все равно попробую его достать.

— Да, конечно. — Я кивнула, и дверь за ним закрылась.

Лизи продолжала безутешно рыдать, не желая делиться тайной. Я вздохнула и подошла к котелку с зеленеющим отваром, под которым все так же мерцала магическая горелка. Пора было его тушить. Я протянула руку к регулятору, но тут Лизи резко поднялась.

— Не надо! — ее голос был хриплым от слез, но в нем слышалась отчаянная решимость. — Не туши. Я... я хочу сварить на этой основе другое зелье.

Я пожала плечами, дожидаясь, пока она умоет лицо холодной водой из кувшина. Лизи вытерлась рукавом и повернулась ко мне. Ее глаза были красными, опухшими, наполненные вселенской печалью.

— Он не приворожен, Вики.

Я замерла, не понимая.

— Что?

— Декан. Нелавиль. Не. Приворожен. — Лизи тяжело сглотнула. — Я залезла в его кабинет, чтобы найти результаты…, в общем, не важно. Но когда я рылась в его бумагах, он неожиданно зашел с преподавательницей по бытовым чарам, госпожой Элси. Я спряталась за шторой. А они... обнимались. Она… так прижималась к нему, целовала…

От этой новости у меня отвисла челюсть. Декан Нелавиль? Он с кем-то обнимался? Эта замороженная рыба, Феликс Нелавиль? Мне вообще казалось, что он не способен ни на какие чувства.

— И потом, — продолжала Лизи, понизив голос до шепота, — он рассказал ей забавную историю. О том, как его за последние пять лет пытались приворожить раз семь. И как он с «особым удовольствием» находил этих «дурочек» и устраивал им адскую жизнь, пока они не сбегали из академики сами или публично не каялись.

У меня в животе похолодело.

— Он... он называл имена?

— Нет, — покачала головой Лизи. — Но он точно про нас знает и просто решил покарать по-своему. Меня — заставив вкалывать у себя на кафедре. Тебя он доводит до отчисления. Это его месть. Изощренная и тихая.

Облегчение накатило волной. То, что мы разоблачены — это ведь не точно! Но даже если и декан Нелавиль раскусил нас, то не собирается отправлять в тюрьму. Подумаешь, хочет отчислить. Переживу! Я расплылась в счастливой улыбке, чувствуя, как камень падает с души.

— Так почему же ты ревела, дурочка?! — воскликнула я. — Это же прекрасные новости! Нам не нужен антидот! Нам не грозит тюрьма! Вот честно, я бы даже расцеловала этого упыря Нелавиля!

Но Лизи смотрела на меня с таким отчаянием, что смех замер на губах.

— Тогда почему он меня целовал? — тихо, почти беззвучно, спросила она.

Прежде чем я успела что-то ответить, она резко развернулась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Я осталась стоять в полной растерянности. Что это было? Поцелуи? Их было несколько?

Голова заболела от всех этих новостей. Я сжала виски ладонями и почувствовала, как теплые волны гасят мигрень. Мое старое заклинание неожиданно сработало. Ура! Магия вернулась! Теперь все наладится.

А Лизи — большая девочка, если ей понадобится моя помощь, попросит. У меня своих забот было полно. Я достала из шкафа порванное на груди платье. Попыталась восстановить волокна ткани, но капризная магия не отзывалась. Я чувствовала, как тепло доходит до солнечного сплетения, но там как будто разбивается и рассеивается. Я пробовала раз за разом, но магия не желала подчиняться.

Сглотнув подступившую горечь разочарования, я достала из саквояжа иголку с ниткой и кое-как заштопала дыру. Получилось не очень красиво, потому что опыта в починке у меня не было никакого. Кое-как пригладив стянутую ткань, я села за стол и придвинула учебники. Задали нам на завтра уже прилично. Если не делать задания вовремя, то и помощи декана Нелавиля не придется ждать, меня так и так отчислят.

Но сосредоточиться на домашнем задании я не могла. Раз за разом перечитывала одни и те же предложения, не понимая сути. В конце концов, сдалась. Положила голову на столешницу и закрыла глаза.

Странно, но главной моей проблемой была не Нора и не приворот, и даже не придирчивый декан Нелавиль, а моя собственная магия. Вернее, ее отсутствие. Я чувствовала ее... но не там, где обычно. Не в солнечном сплетении, как раньше, а