На глаза навернулись слезы, но Ёнджо крепко стиснула зубы и посмотрела на плакат на стене. Черный лебедь, Одиллия. Тогда Ёнджо вернулась на родину и переживала второй расцвет. В то время радость от нескончаемых репетиций намного перевешивала боль. Она вспомнила, что была так счастлива каждый день, что постоянно плакала в одиночестве, возвращаясь домой. Ёнджо казалось, что это и есть ее идеальная жизнь. Она гордилась, что никто не может быть столь же совершенным, как она.

– Да… Я прожила хорошую жизнь. Была большой звездой и долгое время ярко сияла…

Она отвела взгляд от плаката и слегка приподняла подбородок, чтобы принять высокомерный вид. Она открыла дверь кабинета и вышла с уверенным, как и всегда, лицом. Сегодня утром она собиралась пойти на репетицию, считая, что даже в такой ситуации единственное, что может сделать, – это всеми силами защищать балетную труппу, которой руководит.

Глава 21

Союль, которая ехала на репетицию на автобусе, откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно. Улица казалась совершенно пустой, возможно, из-за деревьев, стоящих с обнаженными ветвями. Зима быстро вступала в свои права. Стоило только подумать о предстоящем спектакле, как сердце начинало колотиться сильнее. В голове промелькнула сцена из балета «Жизель» в исполнении Нью-Йоркского городского балета, которую девушка видела давным-давно. Шок и изумление от того идеального танца до сих пор засели глубоко в ее душе. Союль думала, что, как только ей удастся превзойти Жизель из того балета, ей будет нечего больше желать.

Это случилось однажды перед зимними каникулами на первом году обучения в балетной школе. Один из немногих спектаклей, которого она ждала с огромным нетерпением. А еще была очень взволнована тем, что впервые шла на балет вдвоем с подругой. Джена и Союль решили отправиться на «Жизель» сразу после занятий.

Большой зал оперного театра был полон людей. Союль слышала, что все билеты на выступления были распроданы менее чем за час. Всем хотелось увидеть Джоан Тейлор, прима-балерину Нью-Йоркского городского балета.

Антракт закончился, и начался второй акт. Через некоторое время на сцену вышла печальная Жизель, обратившаяся в виллису. Союль зачарованно смотрела на бледное, полное скорби лицо девушки. Затем Джоан Тейлор сделала знаменитый поворот в аттитюде. Согнув длинные руки и ноги, балерина сделала несколько вращений, которые показались Союль прекраснее всех, что она видела до сих пор. В тот миг она услышала, как Джена тихонько вздохнула от восторга. Все ее тело дрожало от волнения. Когда Союль увидела это, ее накрыла волна эмоций. Образ подруги вдруг наложился на Джоан Тейлор, исполняющую балетную партию на сцене. Хотя Джена была только на первом году обучения в балетной школе, ее уже называли гениальной балериной. Окружающие не скупились на похвалы девочке, которая еще даже не прошла через переходный возраст, и считали ее суперзвездой будущего поколения.

По щекам Союль потекли слезы. Она больше не могла сосредоточиться на Джоан Тейлор. И продолжала плакать из-за сидевшей рядом Джены, которой суждено стать лучшей в мире балериной. Союль ни разу не смогла победить ее ни на одном из конкурсов. Первое место всегда принадлежало ей, а Союль приходилось довольствоваться вторым. Поэтому в центре внимания всегда была Джена. Каждый раз, когда это происходило, Союль чувствовала такую боль, словно кто-то пронзал ее сердце. Но еще больше пугало мрачное будущее, в котором ей суждено всю жизнь оставаться на вторых ролях после подруги. Поэтому роль прекрасной Жизели навсегда будет принадлежать Джене. Как только эта мысль пришла Союль в голову, она начала всхлипывать. Джена, до этого зачарованно наблюдавшая за выступлением, повернула голову и посмотрела на подругу. Но та не могла перестать плакать. Впервые ей захотелось, чтобы Джена куда-то исчезла. Ведь тогда Союль смогла бы занять место лучшей балерины в мире.

Когда спектакль закончился, девочки встали бок о бок перед зеркалом над раковиной в туалете. Джена, оставаясь милой и опрятной, как всегда, посмотрела на подругу и спросила, почему та плакала. Союль опустила глаза и пробормотала, что ей слишком далеко до превосходного выступления Джоан Тейлор, поэтому она очень расстроилась. Затем подняла глаза и увидела на лице Джены растерянность. Союль и сама знала, что ее слова любого привели бы в замешательство. Но не могла честно рассказать подруге, что творится у нее на душе. Не могла выложить, как ей больно из-за того, что она не так хороша, как Джена. Не могла признаться, что ужасно злится на то, что по вине подруги всегда будет оставаться на вторых ролях. Чтобы справиться с нахлынувшими чувствами, Союль изо всех сил стиснула зубы.

В конце концов то, что все время ее мучило, воплотилось в реальность. В спектакле, посвященном столетнему юбилею Сеульского городского балета, Жизель будет танцевать Джена. Союль же досталась роль Мирты. Но теперь все станет иначе. Девушка была полна решимости изменить ход вещей.

Союль открыла на своем мобильном электронную почту. Там было еще одно письмо от ее двоюродного брата с расшифровкой генетического обследования Джены. Брат еще несколько раз настойчиво попросил не показывать это письмо никому, кроме подруги, которой принадлежали записи.

Союль прочитала отправленную братом информацию так много раз, что почти наизусть выучила ее. Теперь она знала, что Джена была генетически модифицированным ребенком. Гены девушки не были расположены в естественной последовательности. Джена оказалась ребенком из пробирки, чьи гены изменили на стадии эмбриона. Брат, зная, что обладательница этих медицинских данных – балерина, дал следующее объяснение: ее гены были искусственно секвенированы наилучшим для балерины образом. А все, что могло навредить, убрали. Например, Джене достались гены, которые отвечали за гибкость, несклонность к ожирению и прекрасные двигательные навыки. В отличие от естественных генетических последовательностей, некоторые части генома девушки были повреждены, исключены или продублированы, поэтому не оставалось ничего, кроме как заподозрить генетическую модификацию.

Прочитав письмо, Союль испытала потрясение, от которого ее сердце чуть не остановилось. Первой мыслью, которая пришла в голову, была: а знала ли об этом сама Джена? Союль была уверена, что той точно ничего не известно. Иначе она не смогла бы так спокойно и естественно заниматься балетом.

Новость оказалась настолько неожиданной, что Союль некоторое время не могла ничего делать. Она только сидела на скамейке в парке, рассеянно глядя в пространство перед собой. Через некоторое время силы покинули ее тело. Ощущение было таким, словно напряжение, которое держало ее в тисках, вдруг ушло. Она чувствовала себя идиоткой из-за того, что все время неистово