в таком случае последствиями в виде исключения из партии и запрет на часть видов деятельности. И естественно местные были от такого жёсткого подхода совсем не в восторге, не раз мне тот же Ивашко жаловался на «ходоков», который просят за очередного «хорошего но оступившегося» мальчика.

Короче говоря, сопротивление созданию ЗСФСР хоть и было, но назвать его действительно масштабным или каким-то особо хорошо организованным было сложно. Ну во всяком случае до сегодняшнего дня.

Обсудили буквально еще в двух словах направление в Тбилиси дополнительных сил внутренних войск — я предложил в срочном порядке перебросить на Закавказье дивизию имени Дзержинского, она для таких дел лучше всего подходит — чтобы прошерстить город и найти… Черт знает, что найти: еще взрывчатку или того, кто это сделал. Вернее, тех. Тут явно не один человек поработал.

Я положил трубку и задумчиво посмотрел на побледневшего Маркелова. Генерал как-то суетливо начал теребить воротник своей рубашки и тяжело дышать. Он, конечно, всего разговора не слышал, но даже по моим репликам было понятно, что ничего хорошего на том конце провода случиться не могло.

— Кто у тебя на Грузии стоит? — А я даже не знаю, почему задал этот вопрос. Интуиция не иначе.

— Хатиашвили, — без заминки ответил председатель КГБ. — Опытный кадр, двадцать пять лет в органах, никаких нареканий.

(Хатиашвили О. Г.)

— Ох уж эти «никаких нареканий», — я задумчиво отстучал несложный ритм пальцами по столу. При реформе ЗСФСР структуру КГБ не поменяли, то есть не было общего Закавказского управления КГБ, было, как и раньше, три республиканских. Почему так получилось? Сложно сказать. Во-первых, наверное, не хотелось реформировать то, что в реформах не нуждается, и плюс все же не хотелось сосредоточивать слишком много влияния в одном месте. Имелась мысль, что глава условного грузинского КГБ будет в такой конфигурации более лоялен Москве, чем Баку, что позволит отслеживать всякие нехорошие тенденции «на земле». Но кажется, что-то пошло не так. Плюс реформа «диагонального роста» органы безопасности не затронула в отличие от партийных, опять же по причине нежелания ссориться с «конторой». Там и так были недовольны моими «разукрупнениями», опять же после деребана 5-го управления немало «старых проверенных кадров» потеряли теплые места и были вынуждены перейти на полевую, гораздо менее приятную работу. Их, конечно, распихали по разным концам необъятной, но полностью быть уверенными, что не прилетит с этой стороны «черный лебедь», было опять же невозможно. — Ладно… Не буду говорить, что делать в такой ситуации, сам знаешь. И еще одно… Готовься сдавать дела заместителю, если такое происходит, то пора на пенсию.

Генерал вздохнул, кивнул и, попрощавшись, вышел из кабинета. Маркелову уже как бы тоже было 72 года, не мальчик давно, вряд ли угроза пенсией могла его сильно напугать, другое дело, что заканчивать трудовую деятельность тоже можно по-разному.

Ушел председатель КГБ, я набрал и переговорил с главой Закавказской республики — в Баку тоже были все в шоке, все же теракты в СССР были делом крайне редким — после чего отменил все встречи на сегодня и завтра и приказал готовить самолет. Нужно было лететь разбираться с этим дерьмом на месте.

Набрал жену. Немного странно называть Иванну женой даже мысленно, но дело, как говорится, сделано, у нас и документ имелся, подтверждающий этот факт.

— Солнышко, не жди меня сегодня. Срочно в Тбилиси нужно лететь, там… Проблемы.

— Что-то серьезное? — Беременная жена явно услышала тревогу в голосе и тоже начала переживать.

— Ничего такого, из-за чего стоило бы тебе нервничать, — я мысленно вздохнул и добавил: — Но вечерние новости лучше не смотри.

— Хорошо, не буду, — мы оба знали, что она врет. Иванна была уже на седьмом месяце, а беременность в возрасте «за тридцать» всегда дается нелегко, благо у нас имелась целая куча врачей, которые едва ли не круглосуточно могли присматривать за супругой генсека. — Жду тебя.

Вместе с реформой телевидения и вообще прессы изменился в СССР и подход к освещению таких вот событий. Конечно, и сейчас их не смаковали, подавали сухо, без подробностей, не было съемок с трупами и плачущими пострадавшими. Однако и от практики полного замалчивания подобных событий мы тоже отказались. Не потому что мы политики «новой волны» и как-то сильно любим свободу слова и гласность, мать ее, а потому что замалчивание в наших условиях уже просто не работает. Во-первых, это «голоса», которые обязательно расскажут: скрыть сам факт терактов точно не получится, слишком много людей об этом знает. А во-вторых — СовСеть. Когда миллионы людей могут общаться в реальном времени, проконтролировать утечку подобной информации можно только самыми драконовскими мерами типа отключения компьютеров от сети, временного ограничения телефонной связи и даже свободного перемещения граждан. И зачем, если это вызовет только панику и недоверие к госорганам? Гораздо лучше рассказать все самостоятельно, подав в нужном свете. Правильно освещенная трагедия вызовет только сплочение населения перед лицом общей угрозы, так что нужно учиться извлекать политические очки не только из позитива, но и из негатива.

Глава 5−3

Сопротивление на местах

21 мая 1990 года; Тбилиси, СССР

ELEFTHEROS KOSMOS: Окончательный конец Османской империи?

Анкара вновь погружается в тревожный сумрак — с поразительной настойчивостью, достойной иного применения. После очередных внеочередных парламентских выборов, принесших победу кемалистам, Турецкая республика вместо долгожданной стабилизации стремительно скатывается в новый виток насилия, демонстрируя, насколько непрочен её государственный фундамент.

Уже в первые дни после формирования правительства под руководством Дениза Байкала напряжение вышло на улицы. Столкновения, организованные проправительственными формированиями, быстро переросли в масштабные беспорядки. Но наиболее показательное событие произошло буквально вчера: авиация турецкой армии нанесла удар по собственной столице.

Целью атаки называлось здание в центре Анкары, где якобы собирались командиры «уличных» отрядов. Однако одна из ракет поразила соседний жилой дом. Погибли двадцать три мирных жителя. Судьба предполагаемых боевиков остаётся неизвестной — деталь, говорящая сама за себя.

Жёсткая реакция военных, уже граничащая с мятежом против законной власти, связана с первыми шагами кабинета Байкала — началом судебных процессов против офицеров, курировавших эскадроны смерти в турецком Курдистане. Армия восприняла это как посягательство на своё традиционное участие в политике — и ответила всеми доступными средствами.

Тем временем за последние два месяца страну накрыла волна терактов: более двухсот погибших, мишенью стали деятели правящей Республиканской партии. Террор, армейское давление и