— И часто ты так гостей водишь? — спросил я с ленивой усмешкой, перепрыгнув через кочку. — В темноте, через болото.

Моя собеседница дёрнула плечом, словно стряхивая мои слова.

— У меня обычно нет гостей, — отрезала и, на миг замявшись, добавила: — И я не собираюсь устраивать для тебя экскурсию с фонариком.

Я поднял бровь. Фонарик? Слово было чужое, неровное, будто не отсюда. Оно походило на привычное мне «фонарь», но странное уменьшение резануло слух. Я прищурился, глядя на её затылок. Где ты его подцепила, ведьмочка?

— Фонарик, значит… — протянул я, пробуя слово на вкус. — Интересное выражение. Никогда такого не слышал.

Девушка тут же ускорила шаг, но я заметил, как её уши предательски покраснели. Попалась.

— Какая, к демонам, разница? — выплюнула Мирослава, едва не споткнувшись на корне. — Это болото, а не прогулочный сад. Здесь опасно.

Я усмехнулся.

— Отлично. Значит, мне повезло: у меня есть проводник.

Её рука сжалась в кулак, и я уже почти слышал, как скрипнули зубы. Ну, давай, злись. Когда ты злишься — у тебя глаза горят, и правда выскальзывает легче.

Но некромантка не стала отвечать на мою провокацию, и мы прошли ещё немного молча. Ночь обволакивала тягучей тишиной, так что только лягушки да редкие всплески где-то в трясине сопровождали нас. Но мне не давали покоя крутившиеся в голове догадки, и я решил дожать свою подозреваемую.

— Я так понимаю ты уже и не против, чтобы я заночевал у тебя. Боишься ночи? — осторожно попытался прощупать почву и увидеть реакцию этой огненной фурии.

Девушка резко остановилась и развернулась. Луна выхватила её лицо — бледное и злое, с яркими и блестящими глазами.

— Я не хочу, чтобы ты шёл за мной, — вдруг выдохнула моя собеседница, и её голос дрогнул, но слова всё равно звучали жёстко. — Вот только ты всё равно идёшь.

Я чуть склонил голову, наблюдая за ней так же внимательно, как за подозреваемым в допросной.

— Верно, — кивнул, и уголок губ пополз в усмешку. — Потому что ты слишком подозрительная, чтобы я оставил тебя одну.

Некромантка шумно выдохнула, отвернувшись, и зашагала вперёд ещё быстрее. Шаги стали колкими, будто каждый удар каблука по грязной тропе бил мне в ухо.

Ну что ж, ведьмочка, злись сколько хочешь. Всё равно я рядом. А твой «фонарик» я ещё припомню.

Мы вышли из-под ветвей и тростника, и вскоре впереди показался её домик — чёрный силуэт среди болот, с покосившейся крышей и оконцем, которое казалось пустой глазницей. Я шагнул ближе — и тут заметил тень. Что-то метнулось от стены в сторону зарослей. Движение было быстрым и слишком резким для болотного зверя.

Рука сама собой легла на рукоять клинка, мышцы напряглись, готовые рвануться за незваным гостем. Но Мирослава подняла ладонь, будто отрезала:

— Не трогай Гроги, — сказала она удивительно спокойно, словно речь шла не о ночном чудовище, а о дворовом коте. И уже через секунду отворила дверь в свою обитель.

Я прищурился, но преследовать не стал. Значит, у ведьмочки есть свой личный сторож. Гроги, говоришь? Ладно, посмотрим потом, что за зверёк у тебя по ночам по углам шныряет.

Мы вошли внутрь. В доме пахло сухими травами, прелыми досками и чем-то тяжёлым, напоминающим ладан вперемешку с болотной тиной. Темнота окутала нас густо, словно ткань, и лишь крошечный огонёк свечи на столе отвоёвывал у мрака клочки пространства. Всё вокруг выглядело странным: полки с баночками, пучки высушенных стеблей под потолком, какие-то тени в углах, от которых хотелось проверить, живые они или нет.

Я сделал вид, что интерьер меня нисколько не заботит, хотя краем глаза отмечал каждую деталь. И когда Мирослава, помедлив, действительно начала стелить мне на полу, не удержался:

— А одеяльца запасного не найдётся? — протянул самым невинным тоном. — А то вдруг ещё замерзну.

— Нет, — рыкнула она так, что у менее стойкого мужчины душа бы в пятки ушла.

Но стоило девушке отвернуться, как я заметил, что из своего лежбища она достала плед и кинула его сверху, будто с раздражением, но всё же заботливо. Улыбка сама собой скользнула по губам.

Да уж, с постельным бельём у некромантки явная напряжёнка. А сама говорила, что город любит… Хм. Городская барышня, живущая в болоте без лишней подушки. Что ж, чем дальше, тем любопытнее.

Я не стал комментировать её сердобольное отношение, лишь с удобством вытянул ноги и устроился на выделенном мне месте, демонстративно довольный.

— Ну что, ведьмочка, — усмехнулся я, глядя, как она закручивает свечу, оставляя нас почти в полной темноте. — Кажется, у нас впереди будет очень весёлая ночь.

Хозяйка местного обиталища ничего не ответила, только подозрительно громко вздохнула, явно жалея, что пустила меня в дом.

На удивление я уснул быстро и спал так крепко, словно в мой вечерний чай кто-то подсыпал добрую щепотку сонного зелья. И это было странно — ведь за весь вчерашний день я толком и не поел: наскоро позавтракал утром и всё. Впрочем, некромантка тоже… мы оба ходили полуголодные. Может, потому и вырубился так быстро — тело просто решило сэкономить силы?

Но уже утром голод напомнил о себе во всей красе. Я проснулся от того, что желудок громко возмутился, будто требуя: «Еды! Срочно нужно поесть!» Я моргнул, заметив, что через крошечное оконце в домике уже пробивался солнечный свет.

— Чёрт… это сколько же я проспал? — пробормотал, резко поднимаясь и оглядываясь.

Никого. Ни девушки, ни подозрительных теней. Дом оказался пуст, и только запах вчерашних трав всё ещё висел в воздухе. А ведь я, инквизитор, умудрился спать, как убитый, под крышей ведьмы. Браво, Ригард, просто браво.

Сердце ухнуло вниз: вдруг она сбежала? Или ещё хуже — решила избавиться от нежданного гостя? Я выругался сквозь зубы и выскочил во двор, где едва не врезался в саму Мирославу.

Она стояла спиной ко мне, и привычным движением завязывала верёвку… а когда я разглядел, кого именно она приковывает к забору, едва не рассмеялся от абсурдности картины. Наш старый знакомый — скелет. Стоял покорно, словно смирный осёл, да только костями побрякивал.

Мы столкнулись нос к носу, и девушка вскинула на меня свой взгляд.

— Выспался? — поинтересовалась спокойно, как будто не