и рядом ещё один охранник бывший лежит на земле. И рядом с каждым охранником или омоновцем валяется оружие. В углу, за «крузаком», стоит КамАЗ с военными номерами, груженый вроде бы, в кабине сидят как живые двое военных, капитан и прапор, как потом выяснилось, но лица у обоих такие сугубые, что их как-то и не жалко. На автопилоте я подобрал калаш, лежавший рядом с одним из омоновцев. Отстегнул магазин, передернул затвор, худосочный патрон «пятерка», кувыркаясь, полетел в сторону. Я подобрал его, вставил в магазин, присоединил магазин обратно, передернул затвор, и мне стало как-то поспокойнее на душе. «Шевельнется кто — развалю башку на хер! Мало того, что черт знает где оказался, так мне зомбей только не хватало!» Еще раз осмотрелся и уверился в первом впечатлении: люди умирали одномоментно, на ходу, так сказать. Словно у кукол-марионеток ниточки враз пооборвались, у всех сразу. «Это игра какая-то! А по законам жанра, должны быть и живые!» Ну, пойдем дальше, искать живых. Я еще раз окинул павших, удостоверился, что никто на мое мясо с хриплым сипом или ревом «МОЗГИ-И-И!» не покушается, и пошел в здание. Но автомат держал наготове. На всякий случай, как в частушке про Ваньку на санях.

Живых я так и не нашел, как ни искал. Число мертвых охранников увеличилось на три, гражданских — на пять, и ещё один омоновец нашелся потом на улице — как перелезал через забор, так с него и сверзился. Из гражданских — две молодые женщины, и их отчего-то мне было жальче всех. А вот дальше… Дальше я, приняв ситуацию как данность, повел себя напрочь противозаконно, нетолерантно и в то же время, с моей персональной точки зрения — единственно верно. Я занялся профилактическими санитарно-эпидемологическими мероприятиями с привкусом мародерства и определенного насилия и глумления над усопшими. Звучит некрасиво, выглядит ещё некрасивее — а что мне делать-то? Стою, понимаешь, как Есенин, «среди равнины голой». Ну хорошо, не голой — но тем не менее! А местность завалена потенциальными источниками не только омерзительного запаха, но и всяческих заболеваний, от дизентерии и холеры до тифа и какой-нибудь экзотической вялотекущей чумки — и это только те болезни, которые я своим уже изрядно воспалившимся от впечатлений мозгом могу навскидку припомнить! А судя по жаре, местность — скорее всего никакая это не Европа, хотя Аппенины или Турция какая-нибудь вполне вероятна, хотя Турция — это ж Азия уже… Поэтому я занялся, закончив с осмотром огороженной территории, сбором небоевых трофеев, попутно освобождая тела от приглянувшихся мне одежды и обуви и попутно размышляя, что делать с телами. И вообще — ЧТО ДЕЛАТЬ??? И что со мной творится???

В босоногом детстве, советском ещё, партийные органы убеждали, что в образцах капиталистической культуры нет ничего, кроме пропаганды культа насилия и секса. Хрена лысого! Наоборот, и фильмы-катастрофы, и книги на подобную тему утверждали одно: надейся на себя, «кавалерия из-за холмов» скорее всего запоздает, а то и вообще не явится, поэтому надо самому о себе заботиться. Так что попал «в фантастику» — будь Селькирком, который литературный Робинзон Крузо. Это значит — обеспечь свою безопасность, снабдись едой-питьем, вооружись, а уж потом можно будет и других выживших поискать типа Пятницы. Ну для культурного общения там или продления рода человеческого — кому что, как говорится. От отсутствия общения я пока не страдал, половой вопрос тоже был пока неактуален, а вот обеспечение себя всем подряд — это как раз мой случай, похоже.

За зданием вроде стоял прицеп с цистерной, зелененький такой… Блин, не догадался! Пустой? Полный? Чёрт, а мне тогда до заполненности цистерн было? Закончив с пятеркой тел у ворот, я в три приема перетащил «добычу» в одно из офисных помещений, свалил, не разбирая пока, кучей и метнулся на задний двор. Открутив сливной краник, я почти увернулся от прохладной маслянистой струи. «Ага! Солярка!» Теперь вопрос: на чем фурычат грузовик и «крузак»… «Хорошо бы грузовик… Трофеев больше — жизнь лучше! Хотя вопрос с наказанием за мародерство с каждой минутой становится актуален как никогда… А „крузак“ можно и на сцепку пристегнуть, надо её только найти! Какую сцепку, трупы куда девать!» Под подобные мысли я, закончив с «подзаборными», пошел к грузовику.

«Есть кому сегодня плакать — девушке Марусе!» — я отправлюсь «в пространство» на грузовике! «Значит, братскую могилку делать будем из „крузака“…» Я, мимолетно офигев от собственного поведения, освободил кабину КамАЗа от нежелательных попутчиков и попробовал его завести. «Банзай!» — как любил, судя по старинной песне, кричать адмирал Ноги. Послушав звук работающего двигателя и не найдя ничего криминального на свой дилетантский взгляд (в плане общения с крупнотоннажной техникой), я заглушил двигатель и вылез на «свежий» воздух.

Кэп с прапором, помимо содержимого карманов, одарили меня новенькими ремнями с полными кобурами. С прапора я вдобавок стащил, подумавши, камуфлированную куртку, нулевую, но «антикварную» — из первых, «опытных» образцов «камуфляжа», пошедших в войска ещё в прошлом веке. Я как раз на исходе советской власти по Карелии в таком костюмчике рассекал и дико жалел, что домой его не получилось забрать… После этого взялся за «крузак».

Это я только сейчас и на словах такой спокойный и деловитый. Тогда на самом деле я чувствовал, как подбирается ко мне шизофрения, крепкая такая, нешуточная, широкоформатная. Аж на три личности, а не на две, как психиатры утверждают. Одна личность — нежная, трепетная, тонко чувствующая вселенскую гармонию и колебания мирового эфира, ежесекундно готова была впасть в истерику со слезами, бессвязными криками и валянием по земле. Вторая же твердой рукой держала её за пищик и сурово сквозь зубы цедила: «Заткнись, тварь, и работай! Придет время — будет тебе и дудка, и свисток! А сейчас — арбайтен, с-с-сука!». Третья же, мудрая и миролюбивая, призывала к консенсусу: признавая правоту первых двух, предпочтение отдавала образу действия второй, а первой обещала алкоанестезию и пьяные слезы, но потом, попозже. Типа вынесем всё, как Некрасов завещал, и понесемся по волнам! Я, как личность доминирующая и цельная (пока) стоял на позиции второй, понимающе смотрел на первую и активно совещался с третьей по поводу содержимого бара в «линкольне».

К слову сказать, очень и очень правы утверждающие, что от чтения только польза. Почти все действия свои я копировал с попаданцев — героев литературных произведений, начиная с «Робинзона Крузо» и кончая «Едой и патронами»[1]. Персонажи типа Бена Ганна тоже внесли лепту свою… Нет, не