— Здорово, Андрюх! Че происходит наверху, не в курсе?

Он пожал мощными плечами.

— ХЗ! Крики, мат, Светка в истерике… Птицына в слезах, потеет и пахнет сильнее обычного… Бухгалтерия в трансе и освежителе воздуха. Переполох в курятнике, короче. Опять Джима Керри ждем? Или Паваротти к маме снова нагрянул?

Мы одновременно ржанули. Было такое года полтора назад: в её магазин на Манеже зашла парочка туристов с Юга России, охала и ахала от убранства и фотографий на стенах, а потом мужчина малороссийским говором известил спутницу: «Гля, Гала! Сам Паваротти!». Гала, посмотрев, задала гениальный вопрос: «А рядом с ним кто? Его мама?». У Песаховны, в выгородке за ширмой принимавшей третий диетический завтрак за утро, банан встал в горле колом. Как девчонки, удержав покерфейсы, её от смерти спасли — я не знаю, но погоняло «мама Паваротти» надолго встало в шеренгу её «конспиративных» прозвищ.

— А сам как?

Андрюшка непонимающе на меня уставился. Дитё, блин, швейного полка…

— А я чо? Моё дело — стоять и охранять!

Я затушил сигарету об урну.

— Так, Андрюх. Ты ж у нас недавно? Под молотки ещё не попадал?

Андрей изменился в лице.

— В смысле?

Блин, жалко его. Борец-вольник, мастер спорта, надежды подавал… Плохо залеченная травма плеча — и оказался на хер не нужен никому. Хронический вывих плечевых суставов, операции надобно — а кто спонсор? Знаний всех — как бросить и в ноги пройти… Дитя невинное! Про существование педиков знал теоретически, но только у нас в офисе с ними вживую столкнулся — Ираида одному такому персонажу комнату под парикмахерский салон сдавала, ну и толклись там подобные пассажиры. С одним из них Андрюшка даже воспитательную беседу проводил — тот его повадился приветствовать тычком наманикюренного пальца в живот и словами «Привет, красавчик!». После выяснения у нас причины такого внимания Андрей прочитал — под слезы и стоны тыкавшего — лекцию про его неприятие гендерного разнообразия и персональной гомофобии, удерживая пострадавший палец в кулаке. Интеллект у парня — на уровне семиклассника, но он старается, работает над собой. Книжки читает, правда, ересь всякую типа Мураками с Робски и глянцевую херню для «эстетов и элиты» типа «Джей Кью» и «Космополитен». Хотя, возможно, в «Космо» он красивых девок разглядывает.

— Слушай сюда! Придут злые дядьки в форме с автоматами — не орли и не быкуй. Крикнут «лежать!» с порога — плюнь на всё и ложись. Костюмчик казенный, его не жалко. А вот почки — персонально твои!

Андрюха открыл в изумлении глаза, но сказать ничего не успел — из дверей вылетела хозяйка с листом бумаги в руке.

— Андрей! В офис! Валера! Вот адрес и схема проезда — срочно туда! Мы уже опаздываем!

Сама, не дожидаясь ни меня, ни Андрюхи, дверь открыла и в гнездо свое — шасть! И дверью сама хлопнула. Щелкнул центральный замок салона. Я улыбнулся, вспомнив анекдот про то, что «поросят не видать, но свинья уже в тачке!», и сел на свое шофёрское место.

Текстили, одна из «жоп мира» Москвы. Всю дорогу — пробка, как ни ехать. Каждые пять минут стекло — вжик — вниз. Делаем музыку потише.

— Валера! Почему стоим?

— Пробка!

— Давай делай что-нибудь!

— Понял!

Стекло — вжик — вверх. Прогазовались на нейтрали, пару раз дернулись резко — дело сделано. Делаем музыку погромче…

В таком улиточном темпе добрались наконец! Долгожданный неожиданный пункт назначения! Интересно, что за гешефты у неё в промзоне? Растаможка левая? Через стекло сзади донеслось приглушенное бормотание — и солидные, увесистые такие ворота пошли в сторону. Нервничает! Орет! К моей дверце подошел вышедший из ворот мужчина в черной форме с «сайгой» на плече. Я опустил стекло.

— Ермакевич?

Я ответить не успел — из открывшегося окна сзади понеслось.

— Да! Да! Давайте скорее!!!

«Вратарь», поняв, что главнокомандующий — сзади, переместился назад.

— Есть определенный порядок, сударыня…

— Я уже всё согласовала! Отправляйте немедленно!!! За что я деньги плачу?

Похоже, мадам впадает в истерику… И шо мне с ней делать? Вратарь же, доставая рацию, подошел к моей двери.

— Так, командир! Смотри! Вперед проедь чутка и остановись — ворота надо закрыть. А я пока с начальством свяжусь.

Проехав и остановившись, я понаблюдал в зеркало, как под бессвязные вопли из салона сзади створка ворот неторопливо ползет на место. Как-то всё это тянуло и тревожило, так что я набил и отправил по оговоренному давным-давно телефону эсэмэску с адресом. Охранник тем временем, выслушав указания по рации и с кем-то ещё переговорив, опять подошел ко мне.

— Знач так! Вон, от вторых ворот «крузак» отгоняют? В них заезжаешь, ставишь на нейтраль и глушишь. На ручник не ставь! Окна, кстати — закрыть! Когда загорится зеленый — замираешь, машина сама поедет. Будешь проходить через зеркало — даже не дыши!

Что-то новенькое хозяйка удумала. Неожиданное, свежее и незатертое! Прямо «нежная фиалка на залитом солнцем поле»! Только отчего-то у меня нервы забренчали, пока я вписывал на этом небольшом пятачке «линкольна» в створ указанных ворот. Какое еще зеркало? Куда сама поедет? Но вписал, въехал — и тут началось! Грохот сзади, хлопки какие-то, дым, истошные вопли про «всем лежать», люди прям через забор поперли — а зеленый уже зажегся и на стене невесть откуда развернулась вертикальная зеркальная хрень, как пленка, по которой, как по воде, волны эдакие пробегали от центра к краям. И в которую, собственно, я по хозяйкиному приказу и влетел, зажмурившись, напрягшись и не дыша…

Так, вспоминая и отдыхая, я просидел почти час. Три сигареты под эти воспоминания высадил. И добрел до классических отечественных вопросов: «Где я?» «Кто виноват?» и «Что делать?». За ними поперли чередой подвопросы типа «как, куда и на чем выбираться из этой задницы». На них-то частично ответы были — есть агрегат, целый КамАЗ с ничего не говорящей цифирью «43114», а ещё — груда барахла неразобранного, бумаги в помещении… О! Может, они ясность внесут? Или поискать сперва чего пожрать и попить?

От столь сиюминутных мыслей меня отвлекла более глубокая, правда, враз и огорчившая, и испугавшая. В будку КамАЗью я ж не заглядывал! А ну как там народ отлеживается, а по этой жаре уже даже не попахивает, а пованивает? Я, забыв про усталость, ломанулся к грузовику. Паникуя заранее, оцарапался, открывая боковую дверь — и, радостно выругавшись, уже неторопливо пошел