знакомых. А вот как получилось если не изжить, то сделать безусловно постыдным любые виды стяжательства, Лебедеву было удивительно. Прожив среди них менее года, он уже чувствовал, что будет скучать по таким отношениям между людьми. Как сейчас скучает по нормальной еде.

Если в чём и проявляется неравенство среди геруанцев, так это в еде. Приём пищи среди геруанцев это занятие публичное и осуществляется в общинных залах, а в космосе в общих кают-компаниях. В принципе любой геруанец может столоваться в любой кают-компании, но нужно предупреждать. Как это принято среди наземников Лебедев не знал, но Кузмебаев говорил, что там свои нюансы и рацион, само собой, немного отличался. Например, свежие овощи в космосе редкость, а наземники потребляли их регулярно. Но в космосе больше импортных продуктов питания и лучше витаминные комплексы. Впрочем, это в прошлом, последние два года импорт сильно сократился и недостаток витаминов дополняют местные производители. Однако существовали кают-компании, Лебедеву дали список с координатами, в которых рацион отличался. Формально, этот рацион полагался военспецам, пилотам, шахтёрам и монтажникам – всем, кто активно работает в космосе. По факту там столовались и люди на административных должностях. Кузмебаев на этот вопрос кривился и ворчал, что на других станциях, которые сильно меньше, такого нет. Управленцы на виду, их должности не выборные, но рабочие коллективы имеют право и возможности их сместить. Поэтому в политику управленцам тоже приходится играть и «отрываться от народа» для них чревато последствиями.

Аналогично с размещением, то есть с жильём. Разница по статусу геруанцев небольшая. Наверное, верхом являлась одноместная каюта очень скромных размеров как у Лебедева. В большинстве геруанцы предпочитали совместное проживание и часто переселялись, не считая одноместное размещение каким-то преимуществом. Каюта Лебедева, выделенная ему на станции, находилась в особой жилой зоне, куда машинт станции допускал только по определённому списку. Соседями были в основном военспецы ВАК и преимущественно «наёмники» из ВКС. Должно быть, политическая верхушка тоже имела свою закрытую зону, но что там может быть, Лебедеву известно не было. При всеобщем аскетизме геруанцев Лебедев не думал, что жильё политической верхушки на станции его поразит. По большому счёту в космосе это бессмысленно, сложно и непрактично. Скорее всего, там скрываются рабочие зоны. Самому Лебедеву большего, чем у него есть было не нужно. Отдельный санузел земного типа, на станции была гравитация. Ложемент... всё же кровать, причём широкая, с нехитрыми манипуляциями превращающаяся в двухспальную. Небольшой шкаф для вещей, ниша для индивидуального скафандра. Хорошо оборудованное рабочее место, которым Лебедев пользовался только как оборудованием для связи, остальное покрывал нейроинтерфейс своего нейрочипа. И пара квадратных метров пространства, чтобы свободно перемещаться между всем этим богатством. Вот, собственно, всё, что было в каюте Лебедева. Неподалёку была автоматическая прачечная и тренажёрка. Единственно чего немного не хватало Лебедеву – игровой капсулы. Но времени на игру у него тоже бы не хватало, поэтому жалеть об этом было бессмысленно.

Начальник станции заправки был удивлён прибытием кораблей ВАК, как выяснилось, помощи он у Астроконтроля не запрашивал. На просьбу предоставить официальный отказ от помощи с пониманием согласился, попросив только захватить попутный груз топлива на шахтёрскую мину, сославшись на сбой в графики поставок из-за аварии. Заодно дозаправившись и подхватив в свободные ячейки контейнеры с топливом, «Бармалей» и «Лютик» направились в сторону «дома», к станции «Кольцо». Экипаж все манёвры проделал безупречно под пристальным наблюдением своего капитана, не догадываясь, что тот делегировал наблюдение машинту нейрочипа, а сам бо́льшую часть своего внимания сконцентрировал на другой насущной проблеме: как бы ему без всех этих космофутболов и народных гуляний заманить Риту Рибейру на свой замечательный ложемент, умеющий раскладываться в двухспальную кровать?

***

По прибытии на станцию базирования странности продолжились. Вторая эскадра ВКС готовилась к отбытию домой, к Земле. Об этом Лебедев узнал на оперативном совещании генштаба, куда теперь его приглашали как командующего второго дивизиона.

Совершенно неудачное время, как раз после разгрома кораблей новобритов на подходе к системе Геры. Или в этом и было дело? Удивление Лебедева вызывало не поведение российского правительства, отзывавшего вторую эскадру. От своего правительства такого ожидать можно было. Это было такой древней русской традицией время от времени проводить беззубую бездарную внешнюю политику, уступать в угоду геополитических интересов соседей. Видимо, для того, чтобы соседи через какое-то время совсем оборзели и решили, что хватит отжимать, надо уже идти отбирать и кидались на Россию. Обычно получали по зубам и возвращали то, что взяли. А вот почему геруанцы даже не делали попыток уговоров оставить эскадру ещё на какое-то время? Непонятно, но, очевидно, что этому были свои причины. Должно быть, геруанцы оказались не такими сговорчивыми и на всё согласными, как ожидалось, и отзыв эскадры являлся попыткой давления в ходе переговоров. А может быть всё ещё продолжением беззубой политики и нежеланием связываться с новобритами и американцами. Хотя давно известно, что отступать перед этим народом нельзя, они следом бросаются.

Болтаясь за пределами системы три недели после боя с новобритами, Лебедев много думал о неизбежности войны и неравенстве сил. Были у него кой-какие идеи, всё же Кай считался лучшим специалистом по бою с превосходящими силами противника в Игре. И опыт управления малым классом кораблей сказывался. Сложив старый и новый опыт, Лебедев пришёл к выводу, что может для ВКС отказ от малых кораблей и был оправданным, но для геруанцев это отличное средство повысить обороноспособность и шансы Лебедева на выживание в предстоящей заварушке.

В командование ВАК из приданных от ВКС военспецов помимо Лебедева вошёл только Ярослав Левченко, пробившийся всё же к командованию третьим дивизионом. Ярослав был довольно закрытым человеком, но вдали от родины охотно шёл на контакт с Лебедевым. Лебедеву показалось, что его отношение к геруанцам было замаскировано презрительным. Левченко прилетел сюда за деньгами и поправить карьеру. Как он сам признался Лебедеву, никакая сила не заставит его продлить контракт после пяти лет в этой дыре. В неформальной обстановке называл Лебедева вождём краснокожих, что показывало заодно отношение и к геруанцам, и к успехам Лебедева. Одно хорошо, что можно быть уверенным в его поддержке при необходимости и соответствующем ВКС уровне подготовки. А поддержка Ярослава Лебедеву была нужна. То, что Лебедев собирался предложить ВАК, было весьма спорным решением. Местные во многих вопросах оглядывались на ВКС, а Лебедев хотел предложить поступить противоположным образом. Геруанцы будут искать экспертные мнения и, безусловно, подключат Левченко.

С Валерой Бариновым попрощались тепло, распив последнюю баночку каберне из запасов Лебедева, оказавшейся совершенно бесполезной и не нужной