– Хочешь сказать, что тут раскрылась игровая личность Лебедева? – задумавшись над словами Баринова, спросил Селезнев.

– Уверен в этом. В Солнечной системе он был винтиком в огромной машине ВКС, пространства для инициативы у него не было. А здесь необычная ситуация, непривычное окружение, почти полное отсутствие ограничений сверху и вот, пожалуйста. Кушайте, не обляпайтесь, – улыбнулся Баринов.

Селезнев задумался. Ему бы в голову не пришло такое объяснение.

– Спасибо, Валерий, помог старику. Значит, ты думаешь, он знает, что делает и это всё не череда случайностей?

– Павел Сергеевич, никто из военспецов в здравом уме удачу отрицать не будет, но в том, что Лебедев способен использовать свою удачу, я уверен.

Селезнев отпустил Баринова.

«Прошляпили кадра», – в сердцах обругал кадровую службу и заодно прошлых командиров Лебедева старый контр-адмирал. В версию Баринова Селезнев не поверил. Незачем городить такие турусы, когда есть простое объяснение – тактический талант Лебедева засевшие повсюду в ВКС бюрократы просто не заметили, а в условиях войны он проснулся и пробил себе дорогу самостоятельно.

Глава 17. Капитанские заботы

Вернувшись к станции «Кольцо», «Бармалей» ещё какое-то время провисел на орбите. Диспетчерская Астроконтроля не давала разрешение на стыковку. Воспользоваться челноком Лебедев не спешил, словно ожидал чего-то. Так оно и было, поэтому экипаж увольнительные тоже не получил. Кузмебаев в этот раз ничем своему капитану помочь не мог, сам не понимал происходящего.

«Гранат» и «Тюльпан» всё ещё находились в руках ремонтников верфи. Случившуюся паузу занимали виртуальными тренировками. Через двое суток поступил вызов на совещание Генштаба к концу третьей смены по станционному времени. Лебедев надеялся, что это реакция на его рапорт с предложениями, но был готов к любому повороту событий.

Совещание оказалось полностью соответствующим повестке, то есть никаких сюрпризов для Лебедева не принесло. Его доклад выслушали внимательно и ожидаемо отнеслись скептически.

– Таш капитан, все земные космические флоты отказались от класса малых военных кораблей, а вы нам предлагаете его возродить, – Мальцев не скрывал своего неприятия. – Если это отличное решение, то почему же малые штурмовики все снимают с вооружения? Как вы это объясните?

Аргумент, на взгляд Лебедева, был так себе: все так делают, и мы будем. Но Лебедев сохранял невозмутимость Кая, которое вовсе не означало, что он будет только защищаться:

– Если равняться на земные флоты, то прошу заметить, что все они проходили стадию вооружения кораблями малого класса, а значит, в своё время тому были весомые причины. Сравнивать флот ВАК и, например, ВКС на данном этапе развития несколько самонадеянно, не находите?

Мальцев зло стрельнул глазами, но продолжить спор ему не дал Саляхов:

– Уважаемые таши, давайте обсуждать вопрос практично. Нам нужно выстоять в этом противостоянии. Что будет потом зависит от того, а будет ли это "потом". Предложение интересное, давайте подключим конструкторов к этому делу. Нам нужна оценка сроков. Займётесь, таш Мальцев?

– Сделаю, – потускневшим голосом ответил Мальцев.

– Я, может, противоречу сам себе, – улыбнулся Саляхов, – но вот это минирование стальными поражающими элементами отдельных областей пространства... Я согласен, что это может оказаться очень эффективным, особенно в обороне, а это наш случай. Но я тут читал, что войны в обороне не выигрываются...

Саляхов сделал паузу, и часть присутствующих сдержанно заулыбались – начальство шутит. Саляхов нередко подчёркивал, что он «адмирал мирного времени», полагая, что требовать с него много не надо. Но сам при этом скидку подчинённым не делал.

– Моё дело делать космос опасным для врага, как делать его безопасным пусть подумают конструкторы. Главное, чтобы посев происходил по команде, незаметно и поражающие элементы не фиксировались радарами, – слова Лебедева прозвучали довольно дерзко, но соответствовали его репутации, поэтому кроме Мальцева, никого не задели. Даже Саляхов, которому и предназначался ответ, сдержанно кивнул:

– Справедливо. Над этим тоже нужно будет поработать. Все ПОДПИСАЛИСЬ?*

* Прости, Читатель, не сдержался))) Это была интеграция. Продолжим с того же места.

– Справедливо. Над этим тоже нужно будет поработать. У кого есть ещё замечания?

Замечаний больше ни у кого не было. Лишь Левченко смотрел на Лебедева с осуждением. Его тоже можно было понять. Подобные идеи не новы, но для космонавтов это сродни запуску в отсек корундовой пыли, после которой жить в таком отсеке можно только в скафандре и недолго, потому что всё оборудование мало-помалу выйдет из строя. То, что предлагал Лебедев, иначе как вандализмом не назовёшь. И озабоченность Саляхова обоснована, навигации по системе такие «минные поля» нанесут страшный урон. Космос велик, но замусорить одну систему человечество смогло за считанные десятилетия. Мусор в космосе представлял большую проблему в Солнечной системе.

Для корабля на гравиприводе пыль и микрометероиды большой угрозы не представляли. Конечно, пылевые облака лучше избегать, но воздействие потенциала гравипривода с гравитационной волной порождало мощное рассеивающее действие, которое работало до определённой массы встречного объекта. Массивные стальные шары массой больше четырёх-пяти килограмм уже представляли нешуточную опасность, особенно на больших скоростях. Собственно, на массу Лебедев и рассчитывал. С такой массой поражающий элемент уже можно оснастить и поглощающей излучения оболочкой, и коммуникационным оборудованием, и чем-нибудь ещё, что при необходимости может помочь собрать или обнаружить и уничтожить такие минные поля. Только такой вариант может оказаться настолько дорогим, что потеряет всю свою привлекательность как оружия. А если стоит вопрос выживания?

***

Сообщение от Риты застало Лебедева уже в своей станционной каюте. Настроение было мрачным. Он уже привык взаимодействовать с лёгкими на подъём геруанцами, но чем выше был статус людей, с которыми приходилось иметь дело, тем больше Лебедев ощущал их сходство с земными бюрократами.

Сообщение было коротким: «02:00 стц (20). Инструкция во вложении». Во вложении был файл для навигатора. Открыв его, Лебедев увидел выстроенный маршрут от ответвления транспортного коридора в жилой сектор, на котором он последний раз видел Риту, когда они разошлись после матча по космофутболу. Маршрут вёл в жилой сектор Риты, и по все видимости, приводил к её каюте. Мелькнула самоироничная мысль посоветоваться с Кузмебаевым и, хохотнув, Лебедев пошёл в санузел принимать бактерицидный душ.

Жёстких ограничений на воду на станции не было в отличие от корабля. Можно принимать традиционный душ. Но Лебедев, как и многие космонавты, привык к бактерицидному душу. Он встал в узкую кабину, надел дыхательную маску, немного расставил ноги и поднял руки. Через нейроинтерфейс отдал команду на запуск, и его обдало из окружающих