форсунок белесой жидкостью, превратившуюся на теле в активную пену. Пена за полторы минуты спала, покрыв тело белым налётом, который свою очередь сверху вниз смыл распылённый поток воды из кольцевой форсунки. Распыление было настолько сильным, что расход воды был мизерным, а воздействие было несколько болезненным. Люди и не к такому мазохизму привыкают и получают удовольствие, когда думают, что хотят помыться. Обычно одного прохода достаточно, если причёска короткая или отсутствует. Оставшиеся налёт был мало заметен, а бактерии продолжали свою работу и могли справляться с выделениями тела ещё дней пять-семь. Под комбезом было сухо и комфортно, как младенцу, присыпанному тальком. Это на станции доступна такая роскошь, как душ, на корабле такой кабиной пользуются нечасто, хлопотно. Проще обмазаться бактерицидным гелем и обтереться специальными влажными салфетками. Результат практически тот же, просто больше бактерий остаётся на коже, а дискомфорта они не вызывают, привыкли. Но сейчас Лебедеву было нужна абсолютно чистая кожа, поэтому он прогнал кольцевой душ ещё два раза и, удовлетворившись результатом, вышел из кабины. Счетчик показал четыре с половиной литра воды, его рекорд транжирства.

«Брать с собой ничего не буду. Если что, отступать будем налегке!» – пошутил сам над собой Лебедев. Но в каждой шутке есть лишь доля шутки. Лебедев немного нервничал, его отношения с Ритой складывались непредсказуемо. Вроде всё понятно с этим сообщением, но что конкретно она имела в виду?

***

Со станции второй дивизион убрали изящным способом, против которого Лебедеву возразить было нечего. Он даже был бы рад полученному приказу, если бы не Рита. Второму дивизиону поставили задачу уйти в дальний космос и постараться пройти в систему незамеченным. При этом разрешалось использовать всю известную внутреннюю информацию о конфигурации систем службы наблюдения Астроконтроля.

Астроконтроль неплохо выполнял свои обязанности, и внутренние области системы были под постоянным наблюдением. Сказывалась длительное противостояние с пиратами. С подступами к системе было сложнее. Лебедеву как раз и поручили найти слабые места. Штаб ВАК считал, что подходы к системе перекрыты, патрули налажены, вражеским разведчикам не просочиться. Однако Саляхов в этом усомнился и предложил проверить на практике. А кто это может сделать лучше всех? Конечно же, Лебедев. По крайней мере, так посчитал начальник штаба Мальцев, и Саляхов ему не возразил.

Лебедев и сам был согласен с необходимостью тестирования обороны. К тому же возможность совершить самостоятельный «прыжок» так манила его, что затмевала гормональный шторм, бушевавший в его организме после случившегося наконец перехода отношений с Ритой на новый уровень. Одновременно с этим у него не вызывала сомнений мысль, что это задание являлось прекрасным поводом надолго убрать Лебедева со станции «Кольцо».

Помимо боя с новобритами второй дивизион уже успел прославится тем, что мог убраться с причального пирса через полтора - два часа после получения приказа. Процесс отстыковки вызвал у Лебедева ассоциации, напомнившие о Рите. Мелькнула мысль о том, что всё что между ними было, возможно, и будет всем, что у них было. Напряжение в ожидании «гостей» возрастало. Настоящая война в космосе, какой она будет?

Расчётным порогом дальности прыжка геруанских сторожевиков было чуть менее двух парсеков, около шести световых лет. Чтобы исчезнуть с поля зрения служб мониторинга такого прыжка не требовалось, но чем меньше расстояние, тем сложнее расчёты. Финишировать прыжок в межзвёздное пространство в отдалении от массивных объектов было непросто из-за разброса координат выхода. Точнее, непросто прыгнуть всем дивизионом и финишировать поблизости. Раскидывало в такой ситуации прилично. Расчёты упрощались при финише у звезды. Собственно, были определённые константы гравитационных полей, которые и помогали своевременно выходить из прыжка при подлёте к звёздной системе. На это свойство и ориентировался Лебедев, когда проводил патрулирование, в ходе которого повстречал «Трайдент» и «Орион». Прыгать к соседней звезде в шести световых годах смысла тоже не было, потеря времени. К тому же об их задании Астроконтроль знал, как, собственно, и у Лебедева были все данные о конфигурации систем мониторинга и входящего в них оборудования. Прыгать к соседней звезде означало облегчить коллегам из Астроконтроля их работу.

Прыгнув в сторону альтернативного торгового маршрута на 0,6 парсека дивизион ещё восемь дней собирался вместе, так разбросало корабли. Сформировав общую коммуникационную сеть, устроили общий мозговой штурм, в котором принимали участия все члены экипажей.

Лебедев не видел смысла действовать группой. Их задача – разведка, а значит, следовало разделиться и каждому кораблю дать своё задание и продумать свой отличный от других способ проникновения в систему. Идей было много, но основной подход был один, и сложно было придумать что-то другое. Предполагался выход из прыжка и прекращение разгона на гравиприводах до границы зоны чувствительности всех имеющихся в системе ГЛС, затем пролёт на расчётной скорости, имитируя космическое тело на случай, если корабль будет замечен станциями слежения и привлечёт внимание машинта системы мониторинга. И главное, отход желательно также незаметный для систем слежения геруанцев. Варьировались только направления прибытия и отхода. Может показаться, что таких направлений огромное множество, но с учётом дальности прыжка современных межзвёздников и наличия гравитационных объектов со значительной массой вариантов оказалось немного. Чтобы использовать другие, следовало прыгнуть из Солнечной системы в другое пустое межзвёздное пространство, а уже оттуда, сориентировавшись после нестабильного финиша, прыгнуть в направлении Геры. Теоретически это возможно, но практике займёт много времени. Во-первых, придётся в межзвёздной пустоте сменить направление полёта, а значит, в нужном направлении разгоняться с нуля, если изменение существенное. Во-вторых, нужно либо погасить скорость в прежнем направлении, либо быть готовым, что выход из прыжка произойдёт со смещением, которое нужно учесть, а значит, разгоняться не по эффективному курсу. Кроме того, если скорость смещения не погасить, то по прилёту в систему всё равно скорость никуда не денется. Поэтому на практике этот способ не используется, «парковаться» на орбиту цели придётся по длиннющей параболе. Больше всего времени займёт разгон в межзвёздной пустоте вдали от гравитационных объектов, а значит, гравиприводы будут работать неэффективно и выдавать небольшое ускорение.

Тем не менее подобный вариант предложила Вера Амейда-Ростова, штурман «Бармалея». Как раз с учётом решаемой задачи боковое смещение разведчику гасить и не требовалось, наоборот, на этом смещении и строился расчёт Веры. Зато разведчик мог прибыть с той стороны, откуда его никто не ждал, причём практически в плоскости эклиптики, что можно использовать. Например, при удачном стечении обстоятельств использовать «тень» Зевса или других планет. Из-за раннего отключения гравиприводов основную опасность для разведчика представляли оптические датчики-телескопы и электромагнитные пеленгаторы. Реакторы придётся заглушить. При таком раскладе разведчик мог пролететь систему насквозь, собирая