Вас поняли, господин хорунжий, — сказал Горький, — сделаем все, что в наших силах, не посрамим Русь-матушку.

— А гранат не дадите? — поинтересовался Джек, с интересом изучавший мосинку, — в ближнем бою это может сильно помочь…

— Насчет гранат начальство не распорядилось, поэтому нет, — отрезал офицер.

— Ну что же делать, — ответил ему за всех Максим, — обойдемся стрелковым оружием.

Офицер испарился куда-то вбок, а наши герои заняли свои места в префектуре, наилучшим местом для стрельбы Верещагин, как самый опытный в таких делах, определил две комнаты, выходящие на площадь и на сопредельную улицу.

— А что, Джек, — спросил Максим, — тебе там на Аляске приходилось стрелять из огнестрела?

— Пару раз было, — отозвался тот, — первый, это когда на нас людоеды напали…

— Опа, какие подробности, — не выдержал Верещагин, — по-моему в своих аляскинских рассказах ты про людоедов не упоминал.

— Ну не о всем же можно сообщать на весь белый свет, — нашелся Джек, — людоеды это такая мрачная страница в клондайковской лихорадке, о которой лучше не вспоминать.

— Мы-то не белый свет, — сообщил Максим, — намекни хотя бы пунктиром, что там за людоеды такие у вас были.

— Окей, пунктиром намекну, — усмехнулся Лондон, — зимы за перевалом Чилкут были очень суровыми…

— Чилкут это что? — уточнил Верещагин.

— Это такой горный перевал между портами на побережье и долиной реки Юкон, где и нашли эти самые золотые россыпи, — терпеливо объяснил Джек. — Высота его чуть больше километра, но склоны очень крутые, поэтому преодоление может занимать до пяти дней… а уж когда перевалишься на ту сторону, тут-то тебе и предоставятся все возможности Клондайка.

— А Клондайк это что, напомни? — спросил Максим.

— Река, — честно отвечал ему Джек, — истоки ее в Канаде, но основные золотые россыпи находятся на американской территории, впадает в Юкон. Речка речкой, у вас в России, наверно, таких тысячи.

— Ну да, — отозвался Верещагин, — золото у нас в Сибири моют на каждой второй реке, самые известные это Алдан, Колыма и Бодайбо. Но такой вот золотой лихорадки, как у вас в Штатах, в России никогда не было.

— Разница в менталитете, — поднял палец к потолку Лондон, — у нас в Штатах все же более свободное население, может перемещаться в пределах страны, как захочет. А у вас в Сибирь одних уголовников ссылают, верно?

— Так, все заткнулись и обратились в слух, — скомандовал Горький, незаметно принявший на себя бремя лидерства, — слева, кажется, японцы выходят на площадь…

Из левого переулка, если смотреть от входа в префектуру, и точно осторожно высунулось с десяток человек в стандартной зеленой форме, резко отличающейся от русской. Они передвигались на полусогнутых ногах очень осторожно, задние бойцы перемещались на место передних, а те в свою очередь контролировали окружающую обстановку. В руках у них были винтовки, очень похожие на мосинки.

— Это винтовки Арисака, — заметил сведущий в этих делах Джек, — тип 38, мне в Калифорнии показывали такие. Похожи на ваши мосинские, но немного другие.

— Магазин у них на сколько патронов? — спросил Горький.

— На пять, — тут же отозвался Лондон, — калибр 6,5 миллиметров. О, а это пулемет Гочкиса, я его тоже знаю.

— Надо первым делом снять обслугу пулемета, — сказал осведомленный в таких делах Верещагин. — Попробую это сделать…

Вслед за этим он тщательно прицелился и произвел три выстрела друг за другом. Его действиям начал вторить Горький, он тоже выстрелил три раза подряд, ну а последним начал стрелять Джек, он все пять патронов из своей обоймы выпалил. Стрелки они все были аховые, конечно, но все же обслуживающий персонал пулемета Гочкиса они сняли, оставшиеся в живых японцы откатили его обратно в проулок.

Глава 20

— Атака с тыла! — заорал откуда-то вынырнувший давешний хорунжий, — рассредоточиваемся!

— А куда нам рассредоточиваться? — посмотрел вокруг Джек, — может вы знаете?

— Руководство знает, что говорит, — ухмыльнулся Горький, — лучше ему не перечить, проверено на моем богатом жизненном опыте.

— Ладно, поверим твоему опыту, — троица уже прочно перешла на ты, — тогда одного мы здесь оставим, наблюдать за площадью, а двое передислоцируются на зады. Кто останется?

— Я, — поднял руку Верещагин.

— Ну хорошо, а мы с Максимом идем туда, — и Джек махнул рукой в сторону длинного коридора, проходящего через все здание.

И они разошлись… в конце коридора было разветвление влево-вправо, а прямо значилась наглухо заколоченная дверь, очень крепкая на вид.

— Думаю, это мы выбивать не будем, — сказал Горький, оценив на взгляд толщину двери, — а лучше посмотрим, что тут по бокам находится.

И они разошлись в разные стороны, благо там заперто не было. Через полминуты Джек просигнализировал со своей правой стороны:

— Тут окно и хороший обзор из него на улицу.

А Максим присоединился к нему, добавив:

— А там кладовка с глухими стенами, так что будем держать оборону здесь.

— А в кладовке было что-то полезное? — справился Лондон, открывая окно внутрь, — вдруг пригодится…

— Там мешки с бумагой по-моему, — ответил Горький, — вряд ли они нам пригодятся… хотя в дальнем углу ящики стояли, возможно, там еда какая-то имеется.

— Ты карауль тут, — предложил Джек, — а я посмотрю, что там в этих ящиках.

Он вернулся через пару минут и первым делом спросил:

— Все тихо?

— Никаких передвижений, — откликнулся Максим.

— А в ящиках вот что лежит, — и он высыпал на стол кучку пакетов с большими иероглифами на лицевой стороне.

— Могу, конечно, ошибаться, — сказал Горький, осмотрев высыпанное, — но по-моему это сухие пайки для бойцов японской армии… вот этот иероглиф означает еда, — он ткнул в этот знак, похожий на домик с крышей, — читается как ши на китайском или шоку на японском.

— Откуда такие познания в языках, друг мой? — весело спросил его Лондон.

— Да как-то сидел в тюрьме вместе с одним китайцем, — не менее весело сообщил ему Максим, — он и научил кое-чему.

— Поверю твоему богатому опыту, — отвечал Джек, откупоривая один из пакетов, — хм, действительно еда… вот это похоже