Целых три дня употребили мы на то, чтобы ощупью забраться в горы Муни-Ула, куда ни китайцы, ни монголы не хотели показать нам истинной дороги. Мы сами пробовали идти то по той, то по другой долине, и сначала крайне неудачно. Узкая долина превращалась вскоре в ущелье, запиравшее дальнейший путь; мы возвращались обратно и повторяли то же самое в следующей пади. Наконец, на третий день своих поисков, мы нашли маленькую речку, по которой дошли почти до ее истока близ главного гребня гор, и здесь в лесу, на небольшой лужайке, разбили свою палатку.

Добыча птиц на чучела была здесь невелика, как и вообще от самого Калгана. Птиц было мало, к тому же теперь наступил период их линьки, и большая часть экземпляров не годилась для препарирования. Гораздо больше поживы нашли мы среди насекомых и еще более среди растений, так как теперь настала пора цветения многих трав. Дожди, обыкновенно сопровождаемые грозами, в течение всего июня перепадали очень часто, и прежняя сухость воздуха сменилась теперь большой сыростью. В то же время кончились сильные, почти постоянные бури, и наступили затишье и жара.

Степи Юго-Восточной Монголии далеко нельзя сравнить по красоте с лугами наших стран. Здесь нигде не встретишь сплошного ковра цветов или мягкой блестящей зелени нашего лугового дерна. Наоборот, эти степи в самую лучшую пору растительной жизни носят унылый характер; в них все монотонно, все как будто выкроено по одной мерке. Трава, растущая кустиками, везде одинаковой вышины и лишена яркой зелени, а цветы не имеют блестящих колеров.

Только возле редких ключей изменяется такой характер растительности и более яркая зелень, а иногда полоса цветущего касатика свидетельствует о лучших условиях растительной жизни.

В горах Муни-Ула нам в первый раз пришлось познакомиться вполне со всеми трудностями горной охоты. Могу сказать по опыту, что для нее нужен человек закаленного здоровья и физически крепкий. Много раз приходится быть на краю опасности, еще более переносить трудностей, о которых житель равнины не имеет понятия. Не буду говорить про ходьбу по крутым, чуть не отвесным скалам, которая до того утомляет человека, что иногда он не в состоянии сделать, не отдохнув, еще десятка шагов.

Иногда один неверный шаг, один оборвавшийся под ногами камень — и поминай как звали охотника.

Но горы доставляют и много отрадных минут. Взобравшись на высокую вершину, с которой открывается далекий горизонт во все стороны, чувствуешь себя свободнее и целый час любуешься панорамой, которая расстилается под ногами. Громадные отвесные скалы, запирающие мрачные ущелья или увенчивающие вершины гор, также имеют много прелести в своей оригинальной дикости.

Я часто останавливался в таких местах, садился на камень и прислушивался к окружающей меня тишине. Она не нарушалась здесь ни говором людских речей, ни суматохой обыденной жизни. Лишь изредка раздается воркование каменного голубя и пискливый крик клушицы, проползет по отвесной стене краснокрылый стенолаз или, наконец, высоко из-под облаков с шумом спустится к своему гнезду гриф, и затем по-прежнему кругом все станет тихо и спокойно…

Чтобы попасть на противоположную сторону Муни-Ула, необходимо было перевалить через эти горы; мы пошли на перевал, через который обыкновенно ездят на мулах или ослах местные жители. Перевал здесь нетруден, тропинка очень хороша и делается несколько круче только на южном склоне.

Далее она направляется по ущелью, где течет небольшая, но быстрая речка, и, пройдя 16 километров, выходит вниз, в долину Хуанхэ.

Здесь характер местности и природы совершенно иной: горы круто спускаются в долину, леса, горные ручьи, цветущие луга — все сразу кончилось, а взамен того явилась песчаная степь, безводная и гладкая, как пол. Исчезли звери и птицы, обитающие в горах; не стало слышно гуканья дикого козла, клохтанья куропаток, стуканья дятла и пения мелких пташек. Взамен всего этого явились дзерены, жаворонки и мириады кузнечиков, которые своей неумолкаемой трескотней наполняли дневную тишину во время сильной жары.

По выходе из гор мы направились к востоку долиною, лежащей между Инь-Шанем и левым берегом Хуанхэ. Эта долина густо населена китайцами, обширные поля везде превосходно обработаны.

На другой день пути мы пришли в город Баотоу, обнесенный квадратной глиняной стеной. Население здесь велико, ведет обширную торговлю с соседними частями Монголии. Здесь находится даже чугунный завод для изготовления больших котлов, в которых китайцы и монголы варят свою пищу.

Здесь мы с большим трудом выхлопотали у местных китайских властей свободный пропуск в Ордос и с немалыми усилиями погрузили наших верблюдов на плоскодонный баркас.

После двухчасовой работы укладка нашего каравана кончилась, и нас потащили на веревках вверх по реке. Заведя таким образом около километра, баркас пустили вниз по течению на веслах, и мы пристали к противоположному берегу. Здесь вскоре все было выгружено — и мы очутились в Ордосе.

Глава четвертая

Ордос

Ордосом называется страна, лежащая в северном изгибе Хуанхэ и ограниченная с трех сторон — запада, севера и востока — названною рекой, а с юга прилегающая к провинциям Шэньси и Ганьсу. Южная граница обозначается Великой стеной, с которой мы ознакомились у Калгана. Как там, так и здесь эта стена отделяет культуру и оседлую жизнь собственно Китая от пустынь высокого нагорья, где возможно лишь кочевое, пастушеское состояние народа.

Ордос представляет степную равнину, прорезанную иногда, по окраинам, невысокими горами. Почва везде песчаная или глинисто-соленая, неудобная для земледелия. Исключение составляет только долина Хуанхэ, где живет оседлое китайское население. Ордос представляет переходный уступ к Китаю со стороны Гоби. От последней он отделяется горами, стоящими по северную и восточную сторону Желтой реки.

В древние времена Ордос был добычею различных завоеваний, попеременно сменявших друг друга. В половине XV века нашей эры здесь впервые явились монголы, а затем, в конце XVI или в начале XVII века, описываемая страна подпала под власть цахаров, которые вскоре признали над собою господство вновь возникшего на китайском престоле маньчжурского дома.

Как сказано выше, Ордос лежит полуостровом в колене, образуемом изгибами среднего течения Хуанхэ. Эта река, одна из величайших в Восточной Азии, вытекает из альпийской страны, к югу от озера Кукунор, долго извивается здесь между исполинскими цепями гор и наконец при городе Хэчжоу входит в пределы собственно Китая. Отсюда Хуанхэ течет прямо на север, с небольшим уклонением к востоку, и сохраняет такое направление на протяжении пяти градусов широты. Далее она круто поворачивает к востоку, течет таким