Само собой, некоторое волнение он испытывал, но привычка всегда держать себя в руках выручила и на этот раз. Между тем подпоручик, которому и принадлежали пистолеты, ловко зарядил оба ствола и, вскинув их над головой, спустил курки. Убедившись, что оба пистолета стреляют, Егор только коротко кивнул. Подпоручик снова зарядил оба пистолета и, уложив их в коробку, громко произнёс:

— Господа, я прошу вас подойти ко мне. Я так понимаю, что о примирении тут и речи идти не может? — уточнил он, когда противники приблизились.

— Нет, — истерично выкрикнул корнет.

Егор только отрицательно мотнул головой. Обсуждать тут было нечего. Этот корнет не из тех, кто так просто отказывается от своих намерений. Так что вопрос нужно было решать раз и навсегда.

— Выбирайте оружие, — вздохнув, скомандовал подпоручик.

Парень просто вытащил ближайший к себе ствол и, взведя курок, положил пистолет на плечо, стволом вверх. Схватив второй пистолет, корнет развернулся и быстрым шагом направился к обозначенному рубежу.

— Да ты ж меня боишься, — вдруг сообразил Егор, заметив его деревянную походку.

Спокойно пройдя на своё место, парень встал к противнику полубоком и вопросительно посмотрел на офицеров. Вынув платок, один из них поднял его над головой и принялся командовать:

— Прошу вас приготовиться, господа.

По этой команде Егор плавно вытянул руку и навёл ствол пистолета чуть выше головы противника.

— Внимание! Огонь! — резко опуская руку, скомандовал подпоручик, и Егор с силой нажал на спуск.

Слова Михалыча оказались верными. При нажатии на крючок ствол пистолета и вправду самопроизвольно опустился. Грохнул выстрел, и промежуток между дуэлянтами затянуло пороховой гарью. Левое плечо парня обожгло. Корнет явно пытался попасть в сердце. А вот тело своего противника Егор рассмотрел, только шагнув в сторону. Пуля вошла ему в правый глаз, вышибив мозги вместе с затылком.

* * *

Примчавшийся в имение дядя, коротко обнявшись с парнем, с ходу потребовал рассказа о том, что произошло и почему о его очередной дуэли уже знают даже в столице. Вот тут Егор несколько завис. Он и понятия не имел, что о случившемся поединке стало известно даже в Петербурге. Коротко, но подробно описав всю историю, парень чуть пожал плечами, со вздохом добавив:

— В общем, он сам виноват. Не стал бы подлостей делать, жил бы дальше. А оскорбления я никому спускать не собираюсь.

— Егор, ты уже не мальчик и должен понимать, что каждое твоё подобное деяние отражается на всей нашей семье, — вздохнул Игнат Иванович.

— И что ж теперь, оскорбления сносить молча, чтобы никому беспокойства не доставлять? — взвился парень, которому от подобных слов кровь в голову ударила.

— Уймись, башибузук бешеный, — фыркнул в ответ дядя.

— Нет уж, дядюшка. Извольте прямо говорить, — упёрся Егор. — Как бы вы сами поступили?

— Если всё так, как ты рассказал, а не верить тебе у меня причины нет, то должен признать, что всё было сделано правильно, — нехотя признал Игнат Иванович.

— Дядюшка, был хоть один случай, когда я опускался с вами до лжи? — глухо спросил Егор, глядя на него исподлобья. — Я почитай год жил спокойно, никого не трогая. А тут этот корнет словно с цепи сорвался. Как заведённый твердил: плебей-плебей. Да за один раз его можно было к барьеру ставить, а тут раз двадцать повторил. Прикажете терпеть?

— Да прав ты, Егорушка. Во всём прав, — стоически вздохнув, проворчал Игнат Иванович. — Да только государю опять про тебя пакости всякие рассказывать принялись. А тут ещё оказия такая. Тот Оболенский один сын в семье был. Продолжатель фамилии. А ты его словно таракана. И вот надо тебе было в голову стрелять. Нет, чтобы в плечо или ещё куда, чтоб не насмерть.

— Угу, я его пожалею, а он, оправившись, снова примется мне козни строить и наёмных убийц искать. Нет уж. Как говорится, нет человека, нет проблемы, — жёстко отрезал Егор.

— Не могу не согласиться, — помолчав, признал дядя. — Но что нам теперь со всем этим делать?

— Вы службой своей занимайтесь, а ежели кто станет вас об этом деле спрашивать, так и говорите; ничего не знаю, вся история в Москве случилась. А тут уж я как-нибудь сам разберусь. И не забывайте напоминать, что первым я никого не трону. А уж если оскорбили, ну и царствие ему небесное, — зло усмехнулся Егор, гордо вскидывая подбородок.

— А императору что отвечать прикажешь? — поинтересовался дядя с заметной долей иронии в голосе.

— А что я вам рассказал, то и расскажите, — пожал парень плечами.

— И про царствие небесное тоже? — усмехнулся дядя уголками губ.

— А я ему это уже говорил, — хмыкнул Егор, не понимая, чего дядюшка от него добивается.

— И он про то помнит, — кивнул Игнат Иванович. — И должен признать, эти твои слова ему запомнились крепко. Он тем рассказчикам, что про тебя наветы доносили, так и ответил. Не иначе сам оскорбил.

— Тогда к чему весь этот разговор был? — удивился парень.

— Его величество сам мне поручил приехать сюда и разобраться, в чём было дело и почему всё случилось, — вздохнув, откровенно признался дядя.

— Ну, тут я вам всю правду рассказал. А коль сомнения какие имеются, так можно с князем Ростовцевым поговорить. Всё с его дочери началось.

— Говорят, вы с ним даже дружбу свели, — нейтрально произнёс дядя.

— Ну, дружбой это назвать сложно, но на охоту он сюда приезжает с удовольствием, — пожал Егор плечами. — Вот скоро на волков загон устраивать стану, приглашу его. Обещался быть.

— Князь в обществе человек известный, — задумчиво протянул дядя. — Он у тебя о наших с тобой делах ничего не спрашивал?

— Про переводы? — быстро уточнил Егор, подбираясь.

— Угу, — коротко кивнул дядя.

— Так он что же, с иностранцами дела ведёт? — зашипел Егор разъярённой гадюкой.

— Непонятно пока, — осторожно отозвался Игнат Иванович. — Но некоторые его связи заставляют задуматься. Так что ты можешь его на охоту приглашать, на приёмах у него бывать, но постарайся сделать так, чтобы ему тебя ничем подцепить не удалось. А уши открытыми держи. Мало ли скажет чего занятного.

— Вот уж от кого никак не ожидал, —