высокопревосходительство. Но я предпочитаю жить по двум правилам. Делай, что должно, и пусть будет, что будет. А второе, жизнь — государству, душу — господу, честь — никому. И потому оскорблений ни от кого терпеть не стану.

— Весьма достойно, молодой человек. Весьма, — внимательно его выслушав, одобрительно кивнул генерал-губернатор. — Но не стоит забывать, что знания ваши государству вельми полезны, а значит, беречь себя ему на пользу есть ваша прямая обязанность. Прошу вас помнить о том.

— Всенепременно, ваше высокопревосходительство, — кивнул парень. — Но, осмелюсь доложить, урона чести терпеть не стану. Потому каждый день и трачу по нескольку часов на работу с оружием. Если суждено драке быть, то простой для врага она не будет.

— И всё одно поберегитесь, Егор Матвеич, — понимающе кивнув, примирительно произнёс генерал-губернатор. — А теперь веселитесь. Приём, как-никак, — закруглил он разговор, лукаво усмехнувшись.

— Благодарю за честь быть приглашённым, ваше высокопревосходительство, — поклонился парень.

— Если кого и приглашать, то только людей, вам подобных, сударь. Честь имею, — не остался генерал в долгу и, чуть склонив голову, отправился дальше по залу.

* * *

Последствия того приёма оказались весьма занятными. Игнат Иванович с племянником принялись наносить визиты, чтобы дядя мог восстановить прежние связи, и как оказалось, Егора во многих семьях знали и очень внимательно отслеживали все его перипетии. Случившаяся с Оболенским дуэль стала тем самым камнем, вокруг которого забурлило всякое течение. Но, тем не менее, самого парня приглашать в гости или на приёмы те семьи не торопились.

Слишком уж неожиданно он появился и слишком громко о себе заявил. К тому же внимание к нему сильных мира сего заставило те семьи на время затихнуть и уделить его деятельности усиленное внимание. Всё это Игнат Иванович поведал парню после очередного визита, уже в карете, по пути к дому. Слушая его, Егор только мысленно матерился про себя, ругая всех, с кем пришлось познакомиться.

Не окажись они настолько трусливы, ну, или осторожны, ему не пришлось бы вынужденно жить затворником. Ведь почти у всех этих семей имелись дети, его ровесники. Так что завести подходящее знакомство, пусть и не дружеское, ему было бы проще. Во всяком случае, вполне возможно, всё обошлось бы без скандалов и дуэлей. Хотя без тех же скандалов все его дела шли бы не так весело. Егор вдруг понял, что стал приобретать вкус к риску.

Это открытие заставило парня удивлённо хмыкнуть и сосредоточиться на том, что ему рассказывал дядя. Как оказалось, увлёкшись собственными мыслями, он прослушал почти всё, что вещал ему родич. Взяв себя в руки, парень ухватил окончание монолога и, кивнув, задумчиво проворчал:

— Дядюшка, а вы уверены, что им нужно знакомство со мной? Фигура я непростая, можно сказать, скандальная. Среди титулованных семейств теперь вообще неприкасаемый, и к чему им подобные связи?

— Что значит неприкасаемый? — насторожился Игнат Иванович.

— В Индии население разделено на касты. И самая низшая каста, так называемые парии, неприкасаемые. Они могут заниматься только самым грязным трудом и с ними никто не хочет иметь дела.

— Про касты слыхал, а вот названия такого никогда не слышал, — удивлённо хмыкнул дядя. — А про то, что теперь с тобой многие именитые знаться не захотят, так тут ты ошибаешься сильно. Уж поверь, — добавил он, иронично усмехнувшись.

— Не понял, — на автомате протянул Егор. — Это как понимать прикажете, дядюшка? Что вы опять задумали?

— Ничего. Но всё дело в том, что те семьи, которые против тебя ополчились, оказались сами в некоторой степени отлучены от двора. Их фракция слишком уверовала в свою неприкосновенность и правоту. А в итоге ты вдруг сломал им всю игру.

— Я? Это каким же канделябром? — изумлённо уточнил Егор.

— Когда принялся драться с их отпрысками на дуэлях. К тому же в столице так по сей день и не смогли понять, кто и почему застрелил некоего графа. А он был одним из главных вдохновителей той фракции, — наставительно пояснил Игнат Иванович.

— И что мне теперь делать? — озадачился парень.

Он и вправду уже начал путаться во всех местных причинно-следственных связях. Про интриги и говорить не приходилось. Такому он никогда не учился, так что даже соваться туда не собирался. Но, как ни крути, а ему пришлось, пусть и невольно, во всё это влезть. Так что теперь придётся думать, как из всего этого выбраться, и желательно одним куском. Уж слишком виртуозно у него стало получаться наживать себе влиятельных врагов. Про всяких иностранных агентов влияния он пока не вспоминал. Этих тварей парень готов был уничтожать пачками. В любое время и любыми способами.

Утром, после завтрака, Егор предложил дяде просто прокатиться по городу и зайти в полюбившуюся ему кофейню. Но Игнат Иванович решил остаться дома. Ожидал нарочного со службы. Сам же Егор сидеть дома не хотел категорически. Велев запрягать, он переоделся и отправился размышлять. Он и сам не понимал, почему ему удобнее всего было осмысливать всё происходящее именно в той кофейне. То ли запах свежего кофе так на него действовал, а то ли сам напиток наводил на размышления.

Никита подогнал карету, и Егор, пообещав дяде вернуться часа через три, уселся в салон. Спустя сорок минут он вошёл в заведение и, усевшись за свой столик, улыбнулся подскочившему официанту. Услышав, что заказ клиент менять не собирается, молодой разбитной парень быстро сервировал столик и, убедившись, что всё в порядке, испарился. Пригубив напиток и убедившись, что варить кофе тут не разучились, Егор подцепил ложечкой кусочек шербета и, отправив его в рот, испустил вздох удовольствия.

Но уже в следующую минуту чуть не подавился, увидев входящую в кофейню фигуру. Прямиком к его столу решительно направлялась Наталья. Дочка Елены Всеславовны, бывшей подруги дяди. Кое-как справившись с собой, Егор поднялся и, поздоровавшись, растерянно произнёс:

— Рад вас видеть, Наташа. Но позвольте спросить, как вы тут оказались? И где ваша маменька? Почему вы одни?

— Я искала вас, Егор Матвеич, — улыбнулась девушка, присаживаясь к столу.

— Меня? — окончательно растерялся парень.

— Увы, но в доме вашего дяди мне сказали, что он уехал в имение, и мне пришлось отправиться сюда. Признаться, я глазам своим не поверила, когда увидела вас входящим в это заведение. Впрочем, помня, что вы и в Петербурге регулярно заходили в кофейню, этого следовало ожидать.

—