не отказывался, но гораздо чаще он следил за окрестностями, не выпуская оружие из рук: свой автомат я, кажется, как по приезду убрал в сумку, почистив, так и не доставал больше. Не до него было.

Организация, снабжение, запасы и припасы, вода, электроэнергия, топливо, запчасти… Голова шла кругом, но усилия стоили того — если не случится форс-мажоров типа налета банды или визита стаи гиен, наше маленькое предприятие с наступлением тепла выйдет на полную мощность, а пока пусть «переваривает» древесину, заготовленную перед началом сезона дождей… Когда изрядно поредевшая колонна прибыла в Аламо, у меня шевельнулась идиотская мысль: ещё два-три подобных приключения, и мне можно будет в местном вузе преподавать! Что-нибудь типа «организация малых производств с нуля в условиях НЗ», причем в двух вариантах: при тотальном дефиците всего и при заранее запланированным и приобретенном почти всём. За вечерним возлиянием в честь промежуточного финиша я поделился этой идеей с Хельмутом, чисто чтобы поржать, однако он отнесся к ней как-то излишне серьезно.

— Если бы ты знал, какой кровью и потом мне дался первый местный бизнес! Тотальный дефицит всего — от гвоздей до людей! Звери дикие, толком ещё не приученные к тому, что шум машин и выстрелы — это угроза! Проблемы на каждом шагу! Единственное, что спасало — Орден тогда поставлял потребное чуть ли не на следующий день после заказа и цены не задирал. Да и охрану обеспечивал: тогда бандитов мало совсем было…

— Тогда? И какой?

— В местном двенадцатом. Каскад мини-ГЭС — вот с чего всё у нас начиналось, дальше металлургия, производство… Хорошо было!

— В смысле?

— Молодость, свежесть восприятия… Мне тогда было, как тебе сейчас, только уже подрастали дети. Грета меня неделями не видела — всё надо срочно, всё надо успеть ещё вчера… Интересно было. Тяжело, но интересно.

— И чего, она одна вертелась?

— А что такого? Я тоже один, как ты сказал, вертелся. Есть обязанности, их надо выполнять. Если я пойду в дом терпимости вместо деловой поездки, значит, что-то потеряю. То же самое и в семье. Единственное — когда родился третий ребенок, дочка, у нас уже появился детский сад, причем не новомодный, а нормальный. Вот средний ходил в детский сад, а старший учился дома и ей помогал. А я обеспечивал наше настоящее и будущее!

Врожденная язвительность просочилась-таки.

— А сейчас — что? Скука? Быт заедает? Всё пресно и неинтересно?

— Скука? Отнюдь! Но вот новизна — это да! Ты думаешь, я пошел в компаньоны от скуки или прибыль увидел? Совсем нет, хотя и без этого не обошлось. Вот дело, полностью заточенное под местный рынок и в случае чего оставшееся на плаву при обрыве связи со Старой Землей… Если хочешь, считай, что я работаю на безопасность своих внуков и правнуков.

Мы выпили ещё по одной, потом ещё — и больше в тот вечер проблем мирового масштаба не касались. Застольная беседа незаметно перешла на баб, и вечер закономерно закончился посещением «веселого дома».

А утром, за завтраком, неожиданно для меня Хельмут пригласил меня к себе в гости на сезон дождей. На мое недоуменное: «Да неудобно как-то… И вообще — с чего вдруг?» он ответил, очень тщательно подбирая слова:

— Во-первых, мы — компаньоны. Во-вторых, ты — интересный человек, в том плане, что по воспитанию и внутреннему «я» ты находишься посередине между мной и детьми, моими детьми. И в-третьих, у тебя — что, есть важные дела на ближайшие два месяца?

Я перебрал весь планируемый список дел: отдых, секс, водка… В принципе, этим можно и в Германии заняться…

— Я «культурно отдохнуть» у вас смогу ведь?

— Это… «Душой и телом»?

— Да!

— Вполне! Если понадобится что-то совсем уж экзотичное, то поезда ходят в Порто-Франко и в дождь. Реже, но ходят.

Я взял тайм-аут, «переспал» эту идею, поутру посмаковал её — и принял Хельмутово предложение. И спустя два дня мы с Лехой расстались — он на КамАЗе отправился домой, в ПРА, точнее, в мое «поместье», а я — пассажиром в Нойехафен.

«Отдохнуть» в Порто-Франко Хельмут не дал — его тянуло домой, как слона из мультика на звук флейты. Его абсолютно не волновали мои аргументы в пользу задержки — ни жалобы на плоскожопие, развившееся по пути из Аламо, ни необходимость обновить гардероб, ни желание просто выпить. Ответ был на всё один: едем ко мне, там и отдохнешь, вылечишься, займешься шопингом… Так что в Порто-Франко мы не задержались, а рванули сразу в местную Неметчину — заправились только на «германской» окраине и там же перекусили. Единственно — разделились, два тягача отправились «по месту приписки» — Хельмут, оказывается, брал их в аренду. Недавно, по его словам, появилась такая услуга в городе. Правда, залог необходимо было оставлять, но не в прокатной конторе, а в Орденском банке. С тягачами поехал Хельмутов заместитель «по всему» Отто — моих лет субъект, дико деятельный и при этом мастер на все руки — по крайней мере, в возведении построек и сварке он соображал.

Как Хельмут ни рвался, однако наша колонна одолела только две трети пути до пункта назначения. Даже до местного Берлина не добрались, заночевав на заправке в полусотне верст от него. Утром же Хельмута как подменили — он уже не рвался в дорогу, а, не торопясь сам и не подгоняя никого, привел себя в относительный порядок и в машину сел при полном параде — даже ботинки почистил! Я, зараженный этой местечковой формой безумия, тоже переоделся в самое чистое и целое, и обувь привел в порядок — но до Хельмута мне было, конечно, далеко…

— Ну вот, через три с половиной — четыре часа мы появимся на моем родном пороге. Нас уже ждут — как у вас говорится, «со всеми вытекающими»!

— А как?..

— Я в Порто-Франко по местному телефону позвонил на радиоузел и отбил телеграмму домой. Долго, конечно, и неудобно. Ничего, вроде бы собираются прокладывать оптический кабель вдоль железной дороги, и будет у нас первое подобие «всемирной паутины» — пока, правда, только в Порто-Франко и у нас.

«День приезда», честно говоря, в памяти отложился плохо. Колонной как въехали в огороженный, как почти все местные города, Нойехафен, так и подъехали к выдающемуся — по местным меркам — зданию. Трехэтажная каменная центральная часть, две двухэтажных деревянных пристройки справа и слева — эдакое поместье, родовое