Таким образом, в циклах Красного Рога и Близнецов мы встречаем тему жертвы или смерти героя как необходимого средства для излечения от гордыни, превзошедшей самое себя. В первобытных обществах с уровнем культуры, соответствующим циклу Красного Рога, угрожающая миропорядку опасность могла быть предотвращена, благодаря принесению искупительного жертвоприношения, человеческого жертвоприношения, – тема, сохраняющая огромную символическую важность и постоянно повторяющаяся в человеческой истории. Виннебаго, как и ирокезы, и некоторые алгонкинские племена, вероятно, ели человеческое мясо в качестве элемента тотемического ритуала, который был нацелен на смирение их индивидуалистических и деструктивных импульсов.

В европейской мифологии на примерах предательства или поражения героя тема ритуальной жертвы рассматривается более специфично, а именно как наказание за высокомерие. Но виннебаго, как и навахо, не идут столь далеко. Хотя Близнецы и нагрешили, за что получили наказание в виде смерти, они сами оказались настолько напуганными своим безответственным могуществом, что согласились жить в состоянии постоянного покоя: конфликтующие стороны человеческой природы вновь пришли к равновесию.

Я дал столь подробное описание четырех типов героя постольку, поскольку оно достаточно ясно демонстрирует паттерн (модель), возникающий как в исторических мифах, так и в героических сновидениях современного человека. В этом контексте рассмотрим сон пациента средних лет. На примере толкования данного сновидения становится понятно, как аналитический психолог может, исходя из знания мифологии, помочь своему пациенту найти ответ на вопрос, представляющий собой, казалось бы, неразрешимую загадку. Этому человеку приснилось, что он находился в театре в роли «важного зрителя, чье мнение было достаточно весомо». На сцене на пьедестале, окруженном людьми, сидела белая обезьяна.

«Мой гид объяснил мне происходящее. Это тяжелое испытание молодого матроса, стоящего на сильном ветру, его должны подвергнуть порке. Я стал возражать, что белая обезьяна вовсе никакой не матрос, но как раз в этот момент появился молодой человек в черном. Я подумал, что он-то и должен быть настоящим героем. Тут я увидел, как другой красивый молодой человек направляется к алтарю и распластывается на нем. Какие-то люди делают отметины на его обнаженной груди, подготавливая таким образом к принесению его в качестве человеческой жертвы.

Затем я обнаружил, что нахожусь на возвышении вместе с другими людьми. Мы можем спуститься по маленькой лестнице, но я колеблюсь поступить так, поскольку внизу стоят два юных хулигана и мне кажется, что они к нам пристанут. Но когда одна женщина из нашей группы воспользовалась лестницей и ее никто не тронул, я понял, что этот путь безопасен, и тогда все остальные последовали за женщиной».

Сон подобного рода невозможно истолковать быстро и просто. Необходимо распутывать его осторожно, чтобы показать не только его связь с жизнью сновидца, но и более широкое символическое значение. Пациент, увидевший этот сон, был в физическом смысле зрелым человеком. Он довольно успешно строил свою карьеру и явно преуспевал в качестве мужа и отца. Однако психологически он все еще оставался недостаточно зрелым, не завершив и юношескую стадию развития. В сновидении в представленных аспектах мифа о герое как раз и выразилась его психологическая незрелость. Сновидческие образы все еще оказывали свое действие. Они оставались привлекательными, воздействуя на его воображение, хотя весьма подыстощились в своих значениях, выражаясь языком реальной повседневной жизни.

Итак, в этом сне мы видим серию образов, представленных в театральной манере и воплощающих различные аспекты фигуры, которую сновидец наблюдает в предвкушении, что она окажется настоящим героем. Вначале это белая обезьяна, затем матрос, третьим появляется молодой человек в черном и, наконец, «красивый молодой человек». В первой половине представления, демонстрирующей тяжелое испытание матроса, сновидец видит только белую обезьяну. Внезапно появляется мужчина в черном и так же внезапно исчезает – это новый персонаж, противопоставленный белой обезьяне, на какой-то момент в спешке он и воспринимается как подлинный герой. Подобная неразбериха в сновидениях – вещь обычная. Здесь сновидец представлен достаточно ясными образами бессознательного, что, вообще-то говоря, случается далеко не всегда. Он должен разобраться в смысле и значении самой последовательности противопоставлений, контрастов и парадоксов.

Существенно и то, что все фигуры появляются в контексте театрального представления, и этот контекст, по всей видимости, прямо указывает сновидцу на его собственное лечение анализом. «Гид», предположительно, подразумевает психоаналитика. Однако сновидец не рассматривает себя как пациента, проходящего лечение у доктора, но как «важного зрителя, с чьим мнением считаются». Такая позиция очень удобна, с нее сновидец видит определенные фигуры, которые ассоциирует с опытом роста. Белая обезьяна, например, напоминает ему игривое и отчасти необузданное поведение мальчиков в возрасте от семи до двенадцати лет. Матрос воплощает в себе риск и лихую смелость ранней юности вкупе с вытекающими отсюда последствиями: наказанием «поркой» за безответственные проделки. Сновидец не смог предложить ассоциаций к образу молодого человека в черном, но в «красивом молодом человеке», которого готовили для принесения в жертву, он увидел напоминание жертвенного идеализма поздней юности.

На этом этапе уже есть возможность собрать вместе исторический материал (или архетипические образы героя) и данные из личного опыта сновидца, с тем чтобы увидеть, насколько они подтверждают, противоречат или оценивают друг друга.

Первый вывод заключается в том, что белая обезьяна воплощает Плута – или, по крайней мере, те черты личности, которые виннебаго традиционно приписывают Плуту. Но для меня обезьяна символизирует также нечто, что сновидец не пережил для себя лично и адекватно, ведь он говорит, что в сновидении он зритель. Я выяснил, что в мальчишеский период сновидец был чрезвычайно привязан к своим родителям и обнаруживал склонность к самонаблюдению. В силу этих причин он никогда не проявлял в своем поведении неистовости, буйности, столь характерных для периода взросления, он не участвовал и в играх своих сверстников. Он не имел, как обычно выражаются, «склонности к обезьянничанью», или, иначе, не стремился к переживанию в себе обезьяннего гвалта. Подобное сравнение несет в себе и ключ к разгадке: обезьяна в сновидении является фактически символической формой фигуры Плута.

Но почему Плут должен был появиться в виде обезьяны? И почему она должна была быть белой? Как уже упоминалось, миф виннебаго говорит нам, что ближе к концу цикла Плут начинает приобретать физическое сходство с человеком. И в описываемом сновидении обезьяна настолько близка к человеческому облику, что выглядит забавной и смешной и совершенно безопасной карикатурой на человека. Сам сновидец не может предложить никакой личной ассоциации, способной хоть как-то прояснить, почему обезьяна оказалась белой. Но, основываясь на знании первобытного символизма, можно предположить, что белизна придает особое качество или свойство богоподобности этой во всех