– Эта майка, – бурчит Князев, забирая у меня куртку, – со мной дольше, чем многие люди. А ты ж вроде домой собиралась? Олегович, проводи бабушку!

– Я-то собиралась, – с достоинством кивает Тамара Алексеевна, – и иду. А ребёнка оставь в покое, пусть поест нормально. У меня дома гречка, варёная спаржа и салат, все пироги у тебя, чтоб не соблазниться. – Она ловит мой взгляд и подмигивает. – Нам, девочкам, за фигурой следить важно, да, Катя? Владичек, золотце, фартук забери, пожалуйста.

Фигура у неё, кстати, вполне ничего. Я киваю, стараясь не улыбаться. Выскочивший обратно в прихожую Влад чмокает бабушку в другую щёку, сгребает фартук, ловит меня за руку и тащит за собой на кухню мимо единственной неосвещённой комнаты.

– Папенька попал, – скорбно изрекает он вполголоса, выдвигая из-под стола табуретку и прислушиваясь к разговору в прихожей. – Бабуля теперь будет думать, что ты его девушка.

Я благодарно киваю и сажусь, прислоняюсь спиной к стене. Что ж мне так фигово-то…

– А чего не твоя?

Кухня у Князева, как это обычно в хрущёвках, крошечная, но за счёт минимума мебели кажется просторнее моей. В одном углу плита, в другом – раковина, на узенькой тумбочке рядом с ней сохнет стопка свежевымытой посуды. Возле плиты небольшой холодильник, напротив него обеденный стол, накрытый голубой клеёнкой в мелкий цветочек, над ним пара полок с кружками и разномастными банками – вот и всё убранство. Стены оклеены обоями под кирпич, на подоконнике составлены в стопку три кастрюли и сковорода, ни цветов, ни штор, ни салфеточек-прихваточек. Уюта этой холостяцкой берлоге добавляет только стоящее посреди стола большое блюдо с пирожками и пирамида пластиковых контейнеров с разноцветными крышками – видимо, та самая еда, которой много.

Влад добывает с полки над моей головой две банки с чаем и три разномастные кружки: просто чёрная, белая эмалированная с сосновой веточкой и высокая прозрачная на пол-литра, явно пивная.

– Моими девушками интересуется моя мама, – поясняет он. – Бабушка говорит, что полностью делегировала этот вопрос ей – а она с гарантией распугает всех неподходящих, останется только та, что действительно любит. Или мазохистка. Тебе чай чёрный или зелёный?..

Кажется, я догадываюсь, от кого оба Князева унаследовали фамильный юмор.

Хозяин квартиры возвращается на кухню спустя пять минут. Чай уже заваривается прямо в кружках, накрытых пластиковыми крышечками, Гошке Влад выдал печеньку, и дракон увлечённо хрустит ею под столом. Я почти согрелась, но вставать как-то очень не хочется.

Князев берёт с блюда пирожок и с подозрением к нему принюхивается, потом откусывает сразу половину и бубнит:

– Ну рассказывайте, деточки, чья была идея испортить мне единственный свободный вечер на неделе.

– Я её нашёл на скамейке в сквере, – тут же ябедничает Влад, тыча в меня пальцем. – Она говорит, её опять телепортировали!

Нашёл он, блин. Как будто кошку подобрал. Я кривлюсь и придвигаю к себе кружку с веточкой. Гошка вскакивает ко мне на колени и смотрит на Князева с не меньшим подозрением, чем тот на пирожок.

– Так. И дальше что?

– Папенька! – возмущается недогадливостью родителя Влад. – Так она с работы ушла в пятницу в обед, а сегодня – суббота! Я ж говорил: что-то случилось!

Суббота?!

Это меня не было полтора дня, телефон разряжен… Да все ж с ума сходят, наверное!

Я пытаюсь вскочить, но бьюсь коленом о стол, а голова тут же начинает кружиться. Чай в кружках идёт рябью, потом закручивается в водовороты и вырастает тремя смерчами, чайник на плите дребезжит и подпрыгивает. Кран шипит, фыркает и начинает плеваться водой в оказавшегося ближе всех Влада, тот возмущённо вопит и отскакивает.

Князев уворачивается от струи, ловит меня за плечи, усаживает обратно и шикает на рычащего дракона.

– Тихо-тихо-тихо, только магической катастрофы мне тут не хватало!

Так, погодите, это что, всё я?!

Задерживаю дыхание и замираю, лихорадочно пытаясь заблокировать всю скопившуюся внутри магию. Спасибо, что не пожар, блин…

Кран затихает первым. Чай с плеском рушится в кружки, во все стороны летят брызги вперемешку с чаинками, но большая часть попадает куда надо. Чайник продолжает дребезжать крышкой, и я не нахожу ничего лучше, чем погрозить ему пальцем. Он ещё немного кочевряжится, но всё-таки успокаивается.

Гошка ставит передние лапы на стол и слизывает с клеёнки капли.

– Катерина, – нехорошим голосом говорит Князев над моей головой. – Вот это у тебя на руке – что?!

Я запоздало соображаю, что рукав рубашки сполз к локтю, выставив на обозрение синюю ящерку. Зажмуриваюсь, растираю лицо ладонями и бурчу в ответ:

– Прецедент. Вопиюще не урегулированный действующим законодательством.

Князев бормочет себе под нос что-то нецензурное, потом с грохотом вытаскивает из угла ещё одну табуретку, садится, ставит локти на стол, подпирает подбородок кулаками.

– Олегович, будь другом, стол вытри. И пол. А ты рассказывай, звезда очей моих, век бы тебя не видеть. Как ты дошла до жизни такой?

Глава 22. О драках и примирении

Рассказывать приходится долго. Чай в кружке успевает закончиться, Влад, старательно делающий вид, что его тут нет, снова ставит чайник. Гошка с урчанием поедает под столом пирожок с яблоками. Телефон успел набрать половину заряда, полное отсутствие пропущенных входящих звонков потихоньку вгоняет меня в состояние тоски.

За окном неумолимо темнеет.

– Ясно, – говорит Князев, когда я наконец заканчиваю.

Влад ставит перед ним полную кружку, он кивает, берёт в руки ложечку, насыпает сахар. Размешивает. Взгляд устремлён куда-то вглубь себя, я некоторое время жду окончания мыслительного процесса, потом демонстративно кашляю, но меня игнорируют. Я задумчиво барабаню двумя пальцами по краю кружки, но чай снова начинает подпрыгивать, и я срочно убираю руки.

Кошусь на телефон – тот по-прежнему молчит.

– Я тебе звонил, – негромко говорит Влад и, когда я поднимаю взгляд, поясняет: – И вчера, и сегодня. Гудки идут, ответа нет. А папенька, – он злорадно щурится, – от меня отмахнулся. Сказал, что ты с женихом поссорилась и видеть никого не хочешь.

– Потому что жених, – мрачно изрекает Князев, – на мой вопрос сказал, цитирую: «Тебе-то какая на хрен разница?» Из чего я сделал ошибочный вывод, что он в курсе ситуации.

Если шли гудки, соображаю я, то сообщения о том, что абонент не в сети, не было. А значит, не было и сообщения о том, что абонент вернулся.

Я тянусь за телефоном, но Князев ловит меня за руку и поворачивает ладонью вверх. Ящерка приветливо мерцает. Он качает головой, а я вспоминаю вчерашние события до встречи с Маргаритой и решаю, что теперь моя очередь задавать вопросы:

– Что с Леркой?

Князев вздыхает. С самой Леркой всё хорошо: заботливый братец отобрал у неё телефон и запер в комнате думать над своим поведением. Она успела покидать в дверь предметы, пореветь, успокоиться и к приезду мамы и полиции была готова отвечать на вопросы. Да, ритуал. Да, на желание. Да, с куклой. Откуда узнала? Да вот же в телефоне переписка…

Увы, переписки в телефоне не оказалось. Неизвестный доброжелатель умудрился удалённо подчистить всю историю сообщений, осталось лишь открытое окошко мессенджера с пометкой «Контакт заблокирован».

– Он написал ей первым, неделю назад, что ли. Мол, секретный волшебный артефакт показал ему нескольких очень одарённых ведьм и он готов помочь им выполнить любое желание, потому что сбывшиеся желания делают мир