«как для своих». И теперь как минимум раз в неделю мне звонят с новой гениальной идеей: «А давай рукава с разрезами? А давай стразы вместо бисера? А давай молочное кружево, а не бежевое? Ну как ты не видишь разницы, смотри, совсем же разные оттенки!»

В этот раз вопрос касается выбора узора для вышивки, и с ним мы определяемся быстро. Я возвращаюсь в класс, где все уже собирают вещи, подбираю новую куклу и дрыхнущего на подоконнике Гошку, прощаюсь и вместе с Леркой выхожу на залитую солнцем улицу. Нас замечают, улыбаются до ушей, а потом наперегонки бегут к светофору, который как раз начинает мигать.

– Синхронные мальчики, – вполголоса комментирую я. Лерка фыркает. Гошка чирикает и пытается вылезти из сумки, а я пытаюсь засунуть его обратно, потому что дракон на руках – это жарко.

А потом мы все вместе идём в парк, едим мороженое, катаемся на колесе обозрения, кормим уток в пруду булкой – больше половины, конечно, съедает дракон, и ему, в отличие от уток, это не вредно. И всё хорошо, и весело, и лето совсем скоро…

И когда-нибудь мне, наверное, перестанут сниться кошмары.

Обязательно.

* * *

– Этого момента я ждал пятьдесят лет.

Она скептически хмыкает, но всё же ставит подписи на бланках. Отныне Терехова Мария Николаевна – официально майор Особого отдела.

Как будто это что-то меняет.

– Осталось дождаться ответа на второй вопрос.

Она смотрит искоса, поправляет волосы и всё-таки улыбается.

– «Нет», как обычно. Ты же теперь мой начальник, нам нельзя.

Он громко вздыхает и ворчит:

– Такое ощущение, что ты всерьёз считаешь меня Кощеем Бессмертным, который может ждать вечно.

Она качает головой.

– Ну какой же ты Кощей. Ты бестолковый царевич, которому нужно сгрызть три железных хлеба, стоптать три пары железных сапог, стесать три железных посоха…

– А ты холодная лягушка, – в сердцах огрызается он.

Она пожимает плечами. Лягушка, царевна – какая разница?

Кощей ещё не побеждён.

Работы ещё много.

Для них обоих.

Мария Камардина

Знак Сильфа. По следу из розовой пыльцы

Глава 1. О приручении и дрессировке

Примерно в шесть-семь месяцев китайские коралловые драконы вступают в переходный возраст. Особенно это заметно по самцам: у них начинают пробиваться усы, на голове помимо шипов появляются пышные чешуйки-лепестки, напоминающие львиную гриву, а мягкие рожки, которые раньше не доставляли проблем, отрастают с палец длиной, твердеют и начинают ветвиться.

А ещё у всех дракончиков независимо от пола временно портится характер.

Вот Гошка, к примеру, взял моду на меня охотиться – вернее, на Знак Элементалей. Ундина после весенних событий большую часть своей силы у меня забрала, но я научилась оживлять ящерку самостоятельно, и теперь она бегает по руке, переливаясь разными цветами, как живая татуировка. А раз бегает, её замечательно можно ловить!

– Гоша, нельзя! Брысь на пол!

Дракон игнорирует команду и продолжает подкрадываться ко мне по спинке дивана, мимикрируя под покрывало в шотландскую клетку. А я, как назло, ничем весомым подкрепить свои слова прямо сейчас не могу, руки заняты амулетом-куколкой. Ирина вчера показывала, как плести энергетический узор на повышение вероятности точного удара, у меня почти уже получилось закончить.

– Только попробуй на меня прыгнуть, – бормочу негромко, не отрывая взгляда от работы.

Кукла совсем простенькая, из небелёного льна: ручки, ножки, голова, лоскуток рубашки, перевязанный красной ниткой крест-накрест. Видеть магию мне до сих пор сложно, стоит отвлечься – придётся начинать сначала, а это уже пятая попытка. Если опять не выйдет, вот честное слово, в клетку посажу это животное!

Гошка медленно переставляет лапу мне на плечо. Я пытаюсь его спихнуть, но целеустремлённости у этой мелочи хватит на целого носорога. Он пихается в ответ, да ещё демонстративно рычит и топорщит «гриву». Ящерка копошится под рукавом, пока Гошка её не видит, а только чует, но рукава-то закатаны по локоть…

Но у меня есть ещё одно средство.

– Сейчас Сашу позову!

Дракон издаёт недовольное «ур-р-р» и не очень-то спешит слушаться, но слышит меня не только он. Сашка выныривает из кухни, оценивает ситуацию и идёт ко мне, на ходу вытирая руки о фартук.

– Катюш, там картошка дожарилась, кушать пойдёшь?

Гошку он просто сгребает с моего плеча и пересаживает на своё, тот возмущённо брыкается, но когти предусмотрительно держит при себе.

– Ага, – рассеянно киваю я. Про картошку мне давно сказало обоняние, запах такой, что как бы работу слюной не закапать, но сперва нужно всё-таки закончить. – Мне чуть-чуть. Крови дай, пожалуйста.

Узор действительно почти готов, а для привязки таких амулетов к хозяину пара капель крови – самый простой способ. Сашка демонстративно ворчит что-то на тему «ещё не жена, а кровь уже пьёт», но послушно достаёт с полки коробку стерильных одноразовых иголок с кнопкой, как в поликлинике – занести заразу при изготовлении защитного амулета было бы совсем не смешно.

Сашка подсаживается ко мне, привычно протирает палец спиртовой салфеткой и щёлкает кнопкой. Я аккуратно затягиваю последний узелок, расправляю складки, и Сашка прижимает палец с набухшей каплей точно в центр переплетения нитей. Я быстро читаю короткий заговор, и с последним словом Сашка убирает руку, а тонкая сеть вокруг куколки на миг вспыхивает красным.

Есть.

Я глубоко вздыхаю и потягиваюсь.

– Завтра на тренировку возьми. Проверишь, как работает.

Сашка угукает и кладёт куколку на гладильную доску, поверх свежевыстиранной тренировочной формы. Больше чем на один-два удара этой штуки не хватит, но если сработает как надо, меня обещали научить тем же способом зачаровывать дерево и кожу. Схитрить не выйдет, Кожемякин лично проверяет перед тренировкой всё моё рукоделие. Он официально обручился с Ириной, и теперь они гоняют нас вдвоём: меня учат делать амулеты, а Сашку – ими пользоваться.

Хотя хитрить мне и не надо, наоборот. Раз уж я могу уменьшить шанс, что какая-то охота закончится для моего почти уже мужа травмой, надо этим пользоваться. И потому в свободное время я теперь учусь вышивать, плести и даже немного шить, хотя с этим у меня плохо. Сашка ужасно доволен, мол, правильная женщина должна рукодельничать, а не злодеев по лесам гонять. Мне эти шуточки не особенно нравятся, но приходится признать его правоту – нитки и иголки не пытаются ни принести меня в жертву, ни сожрать.

Вот ещё б Гошка не пытался!

– Изыди, скотина чешуйчатая, – вздыхаю я, спихивая дракона с перекладины между ножками стола, откуда очень удобно тянуться ко мне лапами. – Дай уже поесть спокойно. Через час поедем к Лизе, там будешь беситься!

Гошка говорит «ф-р-р-р», но Сашка молча грозит ему