с его собственной точкой зрения, или, возможно, с этими проклятыми религиозными мемами, которыми Сенкови заразил его, и он прибегнул к простой науке. – Итак, вы использовали генетическую лабораторию.

– В своё свободное время, которого у нас было довольно много. – И Ланте выглядела заметно старше. Не старой, потому что у них был такой очищенный геном, который способствовал долгой и здоровой жизни, но было очевидно, что она много работала, дни и годы. – У нас всё равно хранятся генетические образцы большей части экипажа на случай происшествий. Это всё устоявшаяся наука.

– Запрещённая наука. – На протяжении почти столетия, задолго до того, как антинаучная группа стала представлять реальную угрозу, создание искусственных людей было запрещено по ряду причин, начиная от божественного права и заканчивая предотвращением возвращения рабства.

Ланте пожала плечами.

– Мы все знаем эти аргументы, почти ни один из которых не применим. Юсуф, ты хочешь изучать Нод, хорошо. Сенкови хочет разводить своих питомцев и терраформировать Дамаск, тоже хорошо. Смело пополняйте сокровищницу человеческих знаний. Я – мы – хотим, чтобы человеческие знания имели будущее.

– Я заметил, что вы секвенировали несколько модифицированных геномов. Это не совсем соответствует человеческим стандартам.

Ланте выпрямилась.

– Адаптация к среде с низким содержанием кислорода находится в пределах человеческих стандартов. Изначально это характерно для высокогорных районов, но это хорошо подойдёт Ноду. И я знаю, что вы сказали – вы не хотите, чтобы группа колонистов появилась там и испортила экосистему. Но это будут не колонисты. Это будут наши люди. Мы можем направлять их, учить их. Мы можем создать человеческую резервацию, Юсуф. Всего лишь часть планеты.

И это никогда не останется таким, не на протяжении поколений, не навсегда, и его внутренний пурист восстал и закричал, в то время как человек, тщеславный человек, которым он сам себя признавал, думал о сохранении человеческих знаний, о новых историях, которые знали бы его имя.

– А остальное, – мягко спросил он Ланте. – Или жабры тоже как-то соответствуют человеческим стандартам?

– Мы терраформируем планету, которая почти полностью состоит из океана, – отметила Ланте.

– Эй, что? – Сенкови был мысленно где-то далеко, облокотившись на стену и игнорируя разговор, но это привлекло его внимание. – Вы хотите…? – Он посмотрел от Ланте к Балтиэлю, а затем нахмурился. – Ну, я полагаю, это и есть его предназначение, только я думал о лодках…

Балтиэль хорошо понимал, о чём думает Сенкови, и заранее создал некоторые программы в системах Эгейского моря на случай, если этот человек полностью перейдёт на сторону моллюсков, – программы, которые, как он надеялся, Сенкови не сможет просто обойти. Но сейчас ему нужен был ответ Ланте и других.

Я – бог, охваченный ревностью, – подумал он. Это была бы его стандартная фраза, и годы, проведённые в криогенном сне, должны были закрепить её в его сознании, его взгляды должны были кристаллизоваться, пока он не превратился бы в не более чем пародию на самого себя. И всё же, и всё же. Он рассмотрел свой рефлекторный отказ от безумного и смелого плана Ланте и обнаружил, что это было лишь поверхностным, в этом не было никакой сути.

– Мы отправим их на Дамаск, насколько это возможно, – сказал он, зная, что даже если бы он не был таким ревнивым богом, наступит время, когда Зевс и Посейдон столкнутся из-за демаркации полномочий. – На корабли, насколько это возможно. – Это была попытка умилостивить Сенкови, насколько это вообще возможно. – Но мы будем на Ноде, так что, полагаю, вы будете выполнять первоначальную работу там.

Они были настолько напряжены из-за этого, что Лортисс буквально пошатнулся, как будто прислонился к неожиданно открытой двери. Балтиэль пожал плечами.

– Просто не думайте о Ноде как о колонизированной планете. Почва не позволит вырастить ничего, что люди могли бы усвоить, вся биосфера нам не подходит, и мы этого не изменим. И я видел вашу работу. – Кратковременно, по дороге. – Вы не сможете создать людей, которые могли бы там жить, как местные. Низкое содержание кислорода и повышенная гравитация не помогут. Они перестанут быть людьми, когда вы закончите все изменения.

Ланте, очевидно, посчитала это пессимистичными словами, но она поняла ценность принятия победы, которую он предлагал, вместо того чтобы рисковать всем, пытаясь добиться большего. И Балтиэль считал, что он прав. Биохимия Нода была чужда с самого начала, это был коктейль из элементов, опасных для людей, и органических молекул, которые могли возникнуть на Земле, но никогда не возникали, будучи отсеянными случайностью и временем. Вероятно, некоторые земные экстремофилы могли бы там выжить, но не более того. Биология Земли и Нода – это корабли, которые проплывают ночью, не обмениваясь сигналами.

3.

Саломе не любит лифт и, находясь уже на середине пути вниз, изо всех сил пытается из него выбраться. Её сокамерник в этом путешествии, Пол, испытывает тревогу и стремительно перемещается к верхней части кабины, цепляясь за пластиковую обшивку.

Технически, он – Пол 51, а она – Саломе 39, согласно записям Сенкови. Однако его нумерация поколений весьма своеобразна и ненадёжна. Существовали одновременно несколько Полов, и, конечно, Полы 1–3 жили на Земле в его аквариумах. Любая вина, которую он мог испытывать из-за небрежного ведения учёта, ушла вместе со всем остальным человечеством. Пока он сам понимает свою систему обозначений, вряд ли кто-то ещё будет об этом беспокоиться.

Пол почти побелел, а по краям его мантии замелькали чёрно-фиолетовые узоры. Внешне он во многом похож на самых первых Полов: тело размером с футбольный мяч, состоящее в основном из желудка и мозга; восемь мускулистых щупалец, покрытых присосками на нижней стороне, окружающих удивительно мощный клюв. Внутри он представляет собой смесь генетики предков и модификаций вируса Rus-Califi. Как уже упоминалось, вирус был задуман как инструмент для улучшения. Калифи и Рус начали с предположения, что любой здравомыслящий исследователь захочет осторожно подтолкнуть вид млекопитающих ближе к человеческому мышлению. Сенкови, следовательно, не просто добавлял вирус в резервуары, надеясь, что проснутся некие полулюди-полуосьминоги, способные обсуждать природу бытия. Вместо этого он использовал минимальные и отобранные образцы нановируса, чтобы, как он полагал, изменить определённые параметры мировоззрения своего подопытного вида. Он всегда верил, что просто ускорил ход естественного развития, но Дисра Сенкови не отличается объективностью в