Она работала над программами воспитания, но Балтиэль постоянно вставлял слово социализация в разговор, и Ланте, несмотря на своё стремление продолжить род, не хотела быть настоящей матерью для них. Выжившие терраформеры не представляли собой хорошей репрезентативной выборки человечества. В конце концов, они добровольно отправились в миссию, которая должна была отвести их на световые годы от дома и отрезать от человеческого общества на всю жизнь. Никто из них не был домоседом.

Это не значит, что Ланте, Лортисс и Рани не веселились втроём, когда думали, что он не смотрит, но Балтиэлю было всё равно, если это помогало им оставаться стабильными и счастливыми. Если бы он захотел, возможно, они бы сделали это вчетвером, но большую часть своей жизни он уделял формированию тесных рабочих связей, которые не обращали внимания на пол и никогда не становились собственническими или физическими. Он подозревал, что именно это отношение и порекомендовало его на должность Главного Командующего.

У них были установлены дистанционные датчики, как наземные, так и воздушные, для сбора свежих образцов фауны солончаков, и он помогал новому компьютеру, управляющему экосистемой, интегрировать эти данные с восстановленным архивом Сенкови, устраняя повторения и устанавливая новые связи, которые они упустили в первый раз. В свою очередь, Ланте выполняла роль его рук в лаборатории экосистемы, проводя исследования отобранных образцов, которые он считал необходимыми, чтобы попытаться понять даже основы биологии нодан.

Они уже отметили несколько необычных характеристик этого инопланетного мира, в частности, радиальную симметрию. Теоретики эволюции на Земле предполагали, что у сложного животного должны быть передняя и задняя части; очевидно, Нод был исключением из этого правила. Балтиэль перелистывал разделы архива, переходя от общих категорий к более конкретным темам.

Нод > биология > неврология > обзор был следующим пунктом в его списке, темой, подготовленной Ланте. Он просмотрел аннотацию:

Основано на изображениях живых экземпляров видов 1, 3, 5, 6, 11, 19 и на исследованиях видов 3, 6 и 19. Все исследованные виды демонстрируют распределённую кольцевую систему нервных аналогов, при этом передача сигналов от клетки к клетке осуществляется посредством механизма, связанного с концентрацией поляризованных ионов кальция, который в настоящее время недостаточно изучен. Обработка сенсорной информации каким-то образом должна происходить в нейронной сети; ближайшим аналогом мозга у большинства видов является концентрированная полоса, но вся нервная система более однородна, чем у земных видов, и, возможно, вся система действует как единый мозг, или ни одна её часть не выполняет эту функцию. Экспериментальные процедуры для проверки пределов реакции экземпляров на сложные стимулы находятся на рассмотрении, ожидаются предложения о подходящих и значимых стимулах.

Возможно, Нод никогда не был предназначен для того, чтобы быть населённым разумными существами, даже если он оставался нетронутым более широкой человеческой популяцией. Балтиэль делал ставку на быстрых летающих существ, но они были не так распространены, и поймать одного в целости было сложной задачей. Предположительно, они должны где-то приземляться, но пока они не смогли отследить ни одного до его гнезда. Кроме того, даже сложная среда приливных болот, похоже, породила только тупых существ, лишённых чувствительности и руководствующихся лишь инстинктами.

И всё же, существовал танец черепах. Это была запись, сделанная Лортиссом, когда он отправился с ремонтной группой для устранения неисправности в удалённом устройстве. Девять существ, покрытых панцирем и высотой около метра – указанных в их базе данных как вид 3 и являющихся важной частью неврологического исследования Ланте, – стояли в кольцо, их края почти соприкасались. Они покачивались – то в одну сторону, то в другую, скоординированно, их конечности появлялись из-под панциря, чтобы махать, переплетаться, а затем снова исчезать. Это был ритуал ухаживания? Они были больны? В любом случае, это странное зрелище привлекло внимание Балтиэля. Они были гигантами этого болота, так сказать, но он воспринимал их как спокойных травоядных, как улиток на чужой земле. Теперь, в отсутствие возможности изучить летающее устройство, они стали объектом особого интереса.

Он просматривал представленные страницы неврологического архива, исправляя ошибки, допущенные автоматизированными системами, некоторые из которых были результатом некачественного программирования и маркировки со стороны его коллег. Следующий раздел –

Следующим был сигнал от Сенкови, первый за несколько дней. Балтиэль открыл канал, зная, что задержка сигнала позволит ему продолжать работу в промежутках между их разговором.

– Привет, босс. – Сенкови звучал взволнованно, что, вероятно, было хорошим знаком.

– Дисра.

– Итак, эти датчики вдоль разлома, с которыми у нас были проблемы… – начал Сенкови.

Балтиэль ответил неопределённым звуком, обнаружив запись пролёта над внутренней пустыней, которая каким-то образом была помечена Лортиссом как биохимия. Проект Дамаск столкнулся с рядом технических трудностей, главным образом потому, что никто раньше не пытался регулировать химический состав и экологию такого огромного участка нетронутого океана, и Сенкови в итоге изготавливал оборудование самостоятельно, это оборудование было было дешёвым и не очень надёжным. Теперь это оборудование прослужило достаточно долго, чтобы появились дефекты, и он отчаянно пытался отремонтировать или заменить всё, прежде чем целые секторы планеты перестанут с ним связываться.

– Ха, да. Половина отремонтирована, остальное в пути, так что всё в порядке, – очевидно, Сенкови понял, что получил от него только неопределённый ответ.

– Это хорошо, – сказал он. Сенкови, должно быть, находится в состоянии маниакального возбуждения. – Это значит, что Рани не нужна, чтобы помогать с удалённой работой? И затем, перебивая ответ Сенкови, потому что задержка помешала ему, он спросил: – Это значит, что ваша диагностика моллюсков прошла успешно?

Сенкови молчал дольше, чем была задержка сигнала, обдумывая, что ответить, а затем помолчал ещё немного, так что Балтиэль уже был готов заметить нервозность в его голосе, когда он, наконец, заговорил.

– На самом деле, удалённые подключения не нужны. Они… они это исправили, Юсуф.

Балтиэль замолчал, собираясь погрузиться в тёмные глубины архива воспроизводства нодан.

– Что?

Потому что это был план, конечно; использовать этих чёртовых осьминогов в качестве экипажа для работы в воде, потому что Сенкови поклялся, что это возможно. Но он пытался продемонстрировать это, но безуспешно, в резервуарах Эгейского моря. Он обращался ко всем, хвастаясь своими достижениями, представляя своих моллюсков с виртуальной симуляцией сломанного оборудования, с которым им предстояло работать. Балтиэль вспоминал это событие с изысканным смущением. Моллюски изучали интерфейс, перемещая вещи в виртуальном пространстве, но не было ни намёка на то, что что-нибудь из того, чему Сенкови их научил, осталось в их