себе насладиться им. Хотя бы на мгновение.

— Всё нормально. В конце концов, у меня была возможность помучить свою ужасную мачеху в течение трёх лет, пока я не съехала, так что всё не так плохо.

— Что, ты, как Золушка?

— Можно и так сказать. Моё существование — это настоящее наказание для неё, — сказала я. — И знаешь, это доставляет мне огромное удовольствие.

Его рот медленно изогнулся в полуулыбке.

— Всё настолько плохо?

— Это ужасно смешит мою бабушку. Она ненавидит Кармен.

— Мать твоего отца?

— Мать моей мамы, — уточнила я. — Я никогда не видела, чтобы кто-то ненавидел кого-то так сильно, как бабушка ненавидит её. Она не подпускает её к себе и на пушечный выстрел, иначе уже давно была бы в тюрьме за убийство.

— Вау. А она также относится к твоему отцу?

— Каждый раз, когда мы говорим о нём, она называет его «паршивым мерзавцем», так что, думаю, да. Иногда бабушка выражается куда более цветисто и использует слова, которые я даже повторять не хочу.

Его брови взметнулись.

— Осмелюсь спросить?

— Эм… Если мой отец не «паршивый мерзавец», то он «вшивый никчёмный пиздабол».

Уильям моргнул, глядя на меня.

— А, — наконец произнёс он. — Это не просто красочно, Грейс. Это целая радуга.

— Прямо как она. Бабуля — ходячая радуга.

— Буквально или фигурально?

— Она обожает яркую одежду, которая не всегда сочетается, — медленно произнесла я. — И у неё есть подруга, которую она называет просто другом. Думаю, она делает это только потому, что не хочет признавать, что я была права, когда угадала.

— Ах, вот откуда у тебя упрямство.

— Именно.

Он рассмеялся.

— Удивлён, что ты призналась в этом.

— Почему бы и нет? По-моему, это отличное качество. Особенно когда ты прав, и спустя неделю кто-то всё-таки признает это.

Уильям провёл языком по губам, которые изгибались в хитрой улыбке, и, о боже, не мог бы он прекратить это делать?

Это начинало действовать на меня. В плохом смысле.

Может, мне и правда уже хватит вина...

— Ты уже так делала?

— Что?

— Упиралась пятками целую неделю, пока другой человек не признавал твою правоту?

Я щёлкнула языком.

— Да, но Эмбер знала, на что подписывается, когда переезжала ко мне. Она моя лучшая подруга. Для неё не было сюрпризом, что я всегда права.

Его плечи затряслись от тихого смеха. Уильям поднёс бокал к губам, но снова опустил его, когда очередной упрямый смешок взял над ним верх. Он облокотился на подлокотник дивана и прижал пальцы ко лбу, и, слава богу, наконец-то отпустил мою лодыжку.

Можно ли возбудиться от того, что кто-то гладит твою лодыжку?

Это был фетиш на ноги?

О, боже, может, меня теперь возбуждает, когда трогают мои ноги?

Хотя, в этом нет ничего страшного. За фотки ног в интернете неплохо платят, если найти нужных людей.

— Ты живёшь с лучшей подругой?

— Удивительно, что ты вообще можешь говорить. Я не настолько смешная.

Он убрал руку от лба и снова положил её на мою лодыжку, издав звук, наполовину смех, наполовину довольный вздох.

— Дело не в том, что ты смешная. Просто ты говоришь вещи прямо. Без всякого украшательства, да?

— Я достаточно мила, — улыбнулась я. — Да, мы живём вместе. Ты видел цены на коммуналку в наши дни? Кто может себе позволить жить в одиночку?

Я. Я могла. Просто выбирала не жить одна.

— Очень верно, особенно в Оксли и окрестностях. Вы снимаете квартиру?

— Нет, мне повезло получить наследство, которое я вложила в дом, — ответила я.

Что? Я ведь не соврала. Технически, это было наследство.

— Наверное, это дешевле, чем арендовать, — догадался он, и правильно. — Ты давно знакома с подругой?

— Мой Бог, лорд Кинкерк. Если бы я не знала лучше, то решила бы, что ты пытаешься узнать меня получше.

— Чёртов титул, — проворчал он, глубоко вздохнув.

Я спрятала смех за глотком вина.

Это было слишком весело.

— Если ты моя девушка на выходные, мне стоит узнать о тебе хоть что-то, — рассудил Уилл. — Кроме того, — добавил он с лукавым блеском в своих красивых глазах, — Это всё равно не имеет значения. Ты уже ясно дала понять, что после этих выходных мы больше не увидимся.

— Я не врала, — сказала я, направив бокал в его сторону. — Ты можешь впечатлить некоторых женщин всей этой показной роскошью, но не меня.

— Тебя не впечатляет замок?

— Это Шотландия. Тут не только в Данкри есть замки, правда?

Глава 16

Грейс

Травмы и бинго

— Ого. Надо бы алоэ достать, — засмеялся Уильям, качая головой.

— О, перестань. — Я слегка пихнула его пяткой в бедро, усаживаясь немного ровнее. — Это всё действительно очень красиво, и замок просто великолепен. Я надеюсь, что смогу исследовать его и поспрашивать твоего деда о его истории, но меня это не впечатляет на личном уровне.

— Только на академическом?

— Академический интерес лучше, чем никакого, — пожала я плечами.

— Справедливо, — кивнул Уилл. — Хотя я твёрдо намерен добиться, чтобы к концу мы хотя бы стали друзьями.

— Мы что, собираемся связать наши души на фоне свадебной травмы?

— Ты шутишь, но мне кажется, мама с дедом чуть не сделали это сегодня, — хмыкнул Уильям.

— Правда? Потому что, судя по словам твоего отца, их совместное пребывание в одной комнате — это как ядерная бомба, готовая взорваться в любой момент.

Он наклонил голову вбок, издав неопределённый звук, как будто не знал, что на это ответить.

— Лучше всего держать их на разных концах страны. А еще лучше на разных концах континента.

— Это континент, а не страна.

— Вот видишь.

— Они вроде как начали уживаться. Или мне показалось?

— Да, и это-то меня и пугает. — Уильям сделал большой глоток вина. — Это как с малышами: когда они ведут себя тихо — это пугает. Когда моя мама с дедом вдруг начинают ладить, это по-настоящему жутко.

— Может, они действительно проходят терапию на фоне свадьбы? Кто бы мог подумать, что невеста-истеричка поможет залечить семейные раны? Наверняка это не было в твоих планах.

— В моих планах? — засмеялся он, чуть не падая в мою сторону. — Не могу сказать, что у меня есть такой план.

— Мы можем его составить. Это сделает следующие несколько дней чуть более терпимыми.

— Ты собираешься сделать план, чтобы пережить свадьбу моей сестры?

— Это сделает травму веселее, — ответила я, убирая ноги с его колен. Потом, поставив бокал на столик, поднялась и метнулась в спальню за своим чемоданом. Там лежали мой блокнот и пенал. Взяв их, я вернулась.

— Ты серьёзно... О, Боже, Грейс. — Уильям