были печально знамениты своим отвратительным качеством кузова, и для того, чтобы запустить новую модель, завод пришлось серьёзно обновлять. Так или иначе, новый советский микроавтобус «Роксана», унифицированный по агрегатам с новой Волгой ГАЗ-3105, уже увидел свет и сейчас вовсю тестировался «на полигоне». Полноценный старт производства планировался уже на 1992 год, но были у меня подозрения, что там раньше 1993 года точно не успеют. Тем более что и новая «Волга» тоже имела все шансы «сдвинуться вправо», но в любом случае повлиять на это уже было практически невозможно.

Если говорить об автобусной индустрии в целом, то можно отметить, что она от, например, автомобильной и даже грузовой изрядно отставала. Если наши заводы, выпускающие легковушки, уже фактически перешли на цикличный способ организации производства, когда одновременно с постановкой на конвейер очередной модели начиналось проектирование следующей, грузовые заводы к этому потихоньку подходили, то производители автобусов… Ну, можно, конечно, порадоваться, что в начале 1990-х с конвейера наконец сняли — и то не до конца, заделы-то старые всё равно дособирать нужно — модель образца 1957-го года, но ведь любому здравомыслящему человеку очевидна сомнительность этого достижения.

— Михаил Сергеевич, давайте внутрь зайдём, — вырвал меня из секундных размышлений Володя Медведев, который суетился рядом и явно желал убрать меня поскорее с улицы. Желание понятное, но, честно говоря, сама тенденция, что генсек в своей же стране должен бояться «открытых пространств», виделась максимально тревожной. Не нравится мне такой подход.

Зашли внутрь, как обычно перездоровались со всеми присутствующими товарищами. Среди партийцев в привычных костюмах выделялся массивный мужчина лет пятидесяти в синей милицейской форме, в бронежилете и полковничьих погонах на плечах.

— А это полковник Артамонов, Александр Лукич. Начальник Тбилисского ОМОНа. Он, можно сказать, сегодня обеспечивает соблюдение правопорядка в центре города.

— Очень интересно… — ОМОН, набираемый строго не из местных жителей, стал одной из опор проведения закрутки гаек на нацокраинах. Эти спецотряды специально тренировали и снаряжали так, чтобы лучше управляться с толпой; уже здесь в Тбилиси пару раз приходилось задействовать вооружённых дубинками космонавтов для вразумления грузинской «творческой интеллигенции». Особенно после того, как несколько человек, относящихся к местной кино-театральной среде, было осуждено к высшей мере социальной защиты за употребление, хранение, транспортировку и распространение просачивающихся через турецкую границу наркотиков. — А ну-ка давайте пообщаемся…

Я подошёл к милицейскому полковнику, поздоровался и, подхватив его за локоток — омоновец был выше Горби чуть ли не на голову, так что со стороны это могло выглядеть достаточно комично — отвёл в сторону.

— А скажите мне, товарищ Артамонов. Как коммунист коммунисту. Как вы оцениваете ситуацию в Тбилиси? В плане общественного спокойствия? Не сейчас, после терактов, а вообще? Насколько здесь люди довольны советской властью? Надеюсь на честный ответ от человека, который как раз с недовольством разным сталкивается чаще других…

— Сложно сказать, товарищ генеральный секретарь… — Полковник такому вниманию к своей персоне от высокого начальства был явно не рад и попытался увильнуть от прямого ответа, но я ему этого сделать не дал.

— А вы скажите, как вы лично видите. Не переживайте, тут вашего начальства нет, мне нужно самому понимать, насколько всё может быть серьёзно. А то знаете, в отчётах всегда всё хорошо и благостно, а вот на самом деле — иначе. А потом когда бахнет, оказывается, что все в общем-то знали, что дело к тому идёт, но подавать наверх правдивую информацию не торопились, чтобы начальство не расстраивать.

— В целом в Тбилиси спокойно, товарищ генеральный секретарь, во всяком случае на уровне простых трудящихся, — кивнул полковник в ответ на мою несложную в общем-то мысль. — Хотя, конечно, изменение экономической политики последних лет многим не нравится. Шепотки идут.

— Какие изменения?

— То, что заводы вывозят…

— Так ведь работать на них было не престижно, вроде бы?

— Работать — да, а зарабатывать — вполне, — видимо милиционер за время службы в Грузии уже успел вникнуть в местные расклады, потому что слово «зарабатывать» очень характерно выделил голосом. — От того же авиационного завода очень немало народу кормилось, если вы меня понимаете. Ну и изменение в нормах снабжения местные тоже заметили…

— Так не менялись же они особо.

— Здесь — нет. А по всему Союзу в магазинах всё больше… разного стало появляться, некоторые тут считают, что их таким образом обделяют.

Забавный психологический выверт. Впрочем, логично: людям же нужно не только и не столько жить хорошо, сколько жить лучше соседа. От этого и настроение повышается, и солнышко светит как будто немного ласковее.

— Что ещё?

— Есть и отдельные товарищи, которых тенденции к централизации раздражают. Их немного, это в первую очередь местная творческая интеллигенция. То, что Грузию в статусе понизили, что в школах теперь больше не на русском преподают, чем на грузинском. А ещё закон об уголовной ответственности за участие в незаконном преступном сообществе…

— Не нравится, что мы воров в законе сажаем? — переспросил я прямо.

— Не нравится. Они тут уважаемые люди. Со связями и в милиции, и даже в комитете.

— А партийные товарищи?

— Тут ничего сказать не могу, не сталкивался, — впрочем, судя по дёрнувшейся щеке полковника, в этой сфере тоже было не всё так благостно.

— Поня-ятно… — протянул я и, благодарно кивнув милиционеру, направился в сторону зала заседаний, где уже народ занял свои места.

Ну да, было бы странно, если бы все реформы последних лет местным сильно нравились. Тут, кстати, ещё один забавный момент: Грузия стала первой республикой по количеству выехавших из СССР — относительно, конечно, общего количества населения — в страны СЭВ эмигрантов. Это даже удивительно немного, что тут не прибалтийские тигры пальму первенства взяли, я, если честно, на них «ставил». Больше двадцати тысяч человек уехало, и, честно говоря, никто по ним особо не плакал, наоборот, «компетентные органы» отметили, что стало спокойнее.

Это, кстати, ещё раз натолкнуло меня на мысль о том, что, может, действительно нужно выезд из СССР разрешить. Может, не свободный совсем — встал и поехал — но в формате «если очень хочется, то пожалуйста». Выпихнуть таким образом из страны самых неуживчивых: пускай они капиталистической жизни хлебнут. Это пока у нас единичные перебежчики на ту сторону случаются, их поддерживать легко и в пропаганде использовать, а если полмиллиона уедет, глядишь, что-то и поломается в этой