на кухню в халате и намотанном на голову полотенце. Само слово «муж» в отношении Сашки царапает внутри так, что снова хочется реветь, да ещё вчерашние розы торчат посреди стола – Гошка, зараза, половину обкусал, и теперь везде валяются лепестки. Выкинуть их всё равно рука не поднимается, только поставить на окно и загородить шторкой. Я уже собираюсь достать кофеварку, вызвать Настасью и пожаловаться ей на всё скопом, но тут снова звонит телефон.

На сей раз моего внимания требует Лёха. Он начал разбирать свадебные фотографии и неожиданно обнаружил почти полное отсутствие на них жениха и невесты. Извинялся, каялся, что, похоже, перепил, обещал исправиться: «Давай я вас на неделе ещё пофоткаю в тех же костюмах? Макияж с причёской за мой счёт!»

Спорить не стала – что ж мне теперь, без свадебных фоток остаться? – но дату пообещала обсудить позже. По-хорошему компенсацию с Особого отдела надо стребовать, нет бы сегодня с утра явились со своими претензиями…

На этом месте я задумываюсь и соображаю, что нет, не могли. Потому что ловили они, судя по всему, не только Сашку, а ещё и бешеного медведя-оборотня – именно его я и видела у дальнего леса перед появлением Кощеева. Интересно, а они в курсе, что он тоже связан с Гномом? Или это вообще был не он, Матвей ведь говорил про мёртвого медведя, напавшего на Сашкиного отца, и некромант поблизости имелся. И как рассказать обо всём этом безумии Особому отделу, не объясняя, где и у кого я была вечером?

Хотя это пусть Князев придумывает, кому что говорить, ему не привыкать.

Ему я вчера рассказала всё – просто потому, что он вызывает больше доверия, чем незнакомый оборотень. Он, конечно, поругался, пошумел, мол, надо снова посадить меня под арест, но за что конкретно, не придумал. Пообещал Матвея пока не трогать под моё честное слово, но проверить по своим каналам. И Дементьева тоже, но про него сразу сказал, что дело сомнительное – уж главный некромант Министерства точно зарегистрирован и залицензирован вдоль и поперёк.

Следующим звонит шеф – у него тоже сработали какие-то амулеты, частично отразившие чары. Кожемякин в курс дела его ввёл сразу, но теперь он хочет знать, не нужна ли помощь.

Я пока не представляю, чем нам можно помочь – ждём понедельника и результатов экспертизы. Не знаю, почему это так долго, по идее, надо всего-то сверить места укусов с челюстями, да проверить, нет ли на теле погибшей ДНК драконов. Хотя подозреваю, что выходные Кощееву нужны для чего-то ещё.

Например, чтоб посмотреть, куда я пойду и с кем буду разговаривать.

У шефа я в итоге спрашиваю только, за что он не любит начальника Департамента традиционных практик. Тот мнётся, сомневается, но в итоге всё же признаётся, что не любит некромантов вообще, а не этого конкретно. Но если очень надо, расспросит о нём министра, а что, есть какие-то подозрения насчёт него?

Да проще сказать, насчёт кого у меня нет подозрений.

Распрощавшись с начальством, я всё-таки делаю себе кофе и пару горячих бутербродов с сыром, но не успеваю съесть ни кусочка: телефон снова звонит.

Влад. Вот только его мне не хватало.

Он тоже не вполне уверен, что хочет со мной общаться – здоровается, скомкано интересуется делами, зависает. Расплавленный сыр с бутербродов медленно сползает на тарелку, а запах…

Сглатываю слюну и делаю крохотный глоток кофе.

– Ты чего хотел-то? Я тут немного занята.

Он вздыхает.

– Кать… Что вчера было?

Я несколько удивляюсь вопросу.

– Свадьба. А что?

Он снова мнётся. Гошка запрыгивает на табуретку и любопытно принюхивается к моему завтраку, начисто игнорируя свою миску.

– Голова трещит, – признаётся Влад. – И мутит. И такое ощущение, что половину дня не помню.

– Перепил? – интересуюсь цинично. Чужому похмелью я, конечно, сочувствую, но собственный голод прямо сейчас важнее. – Куда только отец смотрел.

– Не было его там, – тихо, но твёрдо возражает Влад. – И вас с Сашкой. Лерка уверяет, что были, и сам знаю, что должны, а у меня как две картинки друг на друга наслаиваются, там помню, тут нет… Кощеев же приходил, да?

Я поднимаю брови. Судя по реакции родителей, чары были наложены качественные, да и Лёху удивило только отсутствие нас на фотографиях, подвоха он не заподозрил. У меня был амулет от Ирины, сама она умеет защищаться магией, у Князева что-то служебное, драконоборцы, даже бывшие, свои побрякушки и в душе не всегда снимают. Почему же не поддался Влад?

Он истолковывает моё молчание по-своему и повышает голос:

– Что, опять отец велел не рассказывать лишнего? Я, между прочим, уже не ребёнок!

Ничего себе наезды. Вот и звонил бы отцу, чего на меня орать?

– Если не ребёнок, – говорю раздражённо, – то сам должен понимать, что есть вещи, о которых по телефону не болтают. И да, тебе в это всё лезть не надо.

Он шумно вздыхает.

– Это ведь опять связано… С ним, да?

А вот кабы я знала. Мог ли беглый элементаль подстроить Сашкин арест, и если да, то зачем?

– Понятия не имею, – отвечаю честно. – А ты бы не вопросы задавал, а в отдел кадров в понедельник сходил и написал заявление на проверку дара. Очень интересно, как это ты отразил чары Особого отдела.

Влад зло хмыкает.

– Есть вещи, о которых по телефону не говорят, – передразнивает он. – Вот сама и приходи в понедельник, раз интересно. И я ещё подумаю, что говорить, а то вдруг тебе не надо в это лезть.

С этими словами он отключается. Я некоторое время таращусь на погасший экран, размышляя, не пожаловаться ли на него папеньке и не связаны ли внезапно обретённые способности с некромантией – не просто ж так Дементьев вчера выражал недовольство. Но тут старший Князев звонит сам.

Мне поесть сегодня дадут вообще?

– Кать, – без намёка на приветствие говорит этот замечательный человек, – можешь ко мне приехать? Прямо сейчас. Объяснять долго и не по телефону, но очень надо. – Он делает паузу и тоном ниже добавляет: – И это… Одежды какой-нибудь захвати.

Я удивляюсь, но послушно прикидываю, что из Сашкиных шмоток ему подойдёт. Несовпадение габаритов налицо.

– У тебя какой размер? Может, по дороге что купить?

Он откашливается, потом признаётся:

– Женская нужна, примерно как на тебя. Спортивное