что-то можно, бельё… – Я недоумённо молчу, и он тут же раздражается: – Ну вот представь, что у меня дома – голая ба… Женщина! Что ей нужно в первую очередь?

– Санитаров из психушки? – отвечаю в тон. – Нормальная с тобой не связалась бы. – На том конце слышится натуральное рычание, и я вздыхаю. – Ладно, буду где-то через час.

На то, чтоб зажевать свои бутерброды, высушить волосы и одеться, уходит минут пятнадцать. Новый голубой спортивный костюм как будто ждал именно этого момента – была у меня дурацкая идея бегать по утрам вместе с Сашкой, но организм уже после первого раза категорически заявил, что не готов к таким подвигам. За бельём, а также носками, лёгкими кедами и минимальным гигиеническим набором я всё-таки забегаю в ближайший магазин, стараясь не выдумывать ситуации, в которых оно всё могло понадобиться.

Однако воображение побеждает силу воли. С большим отрывом лидирует версия, что бравый капитан спасал девушку от маньяка, но по дороге я успеваю нафантазировать и любовницу соседа, спешно убегавшую балконами, и терминатора из будущего, и попаданку из другого мира.

Реальность бьёт мои идеи по всем фронтам.

Князев встречает меня у двери, в джинсах и рубашке, будто собирался уходить. Он принимает пакет с вещами, коротко оглядывается через плечо в сторону кухни.

– Там она. Проходи.

Я бы хотела сперва уточнить, что за «она», но тут Гошка в сумке тянет шею, принюхивается, радостно чирикает, соскальзывает на пол и летит знакомиться впереди меня. Я кошусь на Князева – тот сверлит взглядом линолеум, – и иду следом.

С первого и даже второго взгляда я её не узнаю, только отмечаю, что красивая: пепельно-русые волосы почти до талии, тёмные глаза, тонкие брови вразлёт, узкий подбородок, ни грамма косметики на лице. Ростом действительно с меня, но поизящнее, и плечи уже. Длинная мешковатая футболка невнятно-серого цвета ей до середины бедра – можно понять Князева, когда у тебя по дому ходит девушка с такими ногами, сложно сохранять спокойствие.

И ведь где-то я точно её видела…

– Здравствуй, Катя, – говорит она и улыбается.

Именно улыбка даёт мне подсказку, а спустя мгновение приходит узнавание.

– Здравствуй, Адель.

Она улыбается чуть шире, кончиками пальцев гладит по носу вскочившего на табурет Гошку. Присматриваюсь: цвет волос, глаз, даже кожи стал иным, но черты лица остались почти те же. Хочется задать миллион вопросов, но произнести сразу все одновременно не выходит, поэтому я просто стою, молчу и таращусь, пока мимо меня не протискивается Князев.

– На, – он бесцеремонно суёт пакет бывшей Саламандре. – Приведи себя в порядок уже.

Она усмехается, заглядывает в пакет, смотрит на меня из-под пушистых ресниц.

– Спасибо. Хотя мне и в этом, – она приподнимает подол футболки двумя пальцами, – вполне удобно. – Последняя фраза явно сказана специально для капитана – тот издаёт зловещее пыхтение, как готовый двинуться паровоз, но в ответ получает милую улыбку. – Я в ванную пойду. Расскажи ей всё, хорошо?

Голос её звучит ниже, и слова она теперь произносит иначе, чище и легче. Я задумываюсь, насколько физиология элементалей отличается от человеческой, но тут Князев тянет меня за руку.

Действительно, чего это я – встала в дверях, не даю человеку пойти.

Человеку.

Как так вышло – и, главное, зачем?

Князев смотрит ей вслед, потом спохватывается.

– Пошли на балкон, – бросает он и первым идёт в комнату.

По дороге с любопытством поглядываю по сторонам – в прошлый визит я осмотреться не успела. Ничего интересного и нет: светлые обои с узором из бамбуковых листьев, узкий диван, закрытый ноутбук на подкатном столике, в углу – спортивный коврик и пара гантелей. Гостей тут принимать явно не планировалось.

Балкон застеклён и отделан изнутри бежевым пластиком. Прямо за окном растёт раскидистая берёза, сквозь крону пробивается солнечный свет, ложится на пол неровными колышущимися пятнами. Из мебели только лёгкое плетёное кресло и запертая тумбочка. Князев жестом предлагает мне сесть, сам кладёт обе ладони на подоконник.

Молчит, только сопит сердито.

Через некоторое время мне надоедает.

– Вы с ней как-то очень запросто общаетесь, – отмечаю небрежно. – Так, знаешь, по-дружески. – Сопение становится громче, и я раздражённо вздыхаю. – Я тебе вчера всё рассказала, а могла бы и помолчать. Давай, колись уже, нам ещё сегодня котиков опрашивать. Чего ей в голову взбрело превращаться?

– Дура потому что, – цедит Князев. – Прям как ты.

Я легонько пинаю его в лодыжку. Он косится недобро, разворачивается, складывает руки на груди, прислоняется к стене – и наконец-то начинает говорить.

Саламандра и впрямь навещала его не впервые. После поездки к месту ритуала Князев несколько раз звал её в гости: обсудить сложившуюся ситуацию, попросить совета. Особый отдел не торопился давать элементалям всю имеющуюся у них информацию, те тоже хранили некоторые тайны – подозревали, что не все сотрудники надёжны. Дело беглого Гнома в итоге походило на сложную головоломку.

– Она так-то соображает хорошо, быстро, – Князев косится на дверь. – Вопросы задаёт правильные, вообще взгляд со стороны помогает. Да и не только по работе, она просила книги посоветовать, фильмы, обсуждали потом… – Он ловит мой взгляд и поджимает губы. – Но вот это всё ни в какие ворота.

Как оказалось, элементали тоже не оставили идею за мной следить. Сильф благодаря невидимой метке – когда только поставить успел? – пронаблюдал мой путь от дома до кофейни, полюбовался эпической битвой с котиками, подслушал разговор. А на обратном пути…

Отвлёкся.

Медведь-оборотень и впрямь носил на себе отпечаток силы Гнома – некротической силы, хотя был вполне жив. Однако первым подозрения вызвал именно Вячеслав Сергеевич с его делами.

– И чем он там в итоге занимался?

Князев хмыкает.

– Чем, Адель?

– Это не мой секрет.

Я оборачиваюсь и вижу бывшую Саламандру у двери. Волосы она заплела в косу, штаны и толстовка на молнии великоваты, а вот топ сидит идеально, обтягивает всё, что нужно, и голубой цвет ей идёт. Хороша.

Князев оглядывает её с неудовольствием.

– Не могла превратиться в кого-то попроще? Обязательна фотомодельная внешность?

Она пожимает плечами и улыбается.

– Тебе разве не нравится?

Воздух между этими двумя словно наэлектризован – вот-вот заискрит. Но я сюда пришла не за выяснением отношений наблюдать, хотя и любопытно, конечно.

Выразительно кашляю.

–