что позже стал арданским. Причем, это случилось не сразу, а за какие-то темные заслуги, неудавшийся захват власти на Хофре или вроде того. Черных отправили в ссылку к дикарям, может быть, в надежде, что дикари их истребят. Черные не владели серьезными техническими знаниями, но умели влиять на людей. На берегу они не погибли, создали свое государство. Уж как смогли и какое получилось. Но выжили и умножились.

Серые – бывший офицерский состав. Хозяева, аристократия, или кем они там назывались в древние времена. Тонкая кость. Их было немного, но поначалу сила считалась за ними, и Белых, обычных технических работников, они держали в подчинении больше тысячи лет. С конфликтами, с попытками Белых освободиться, переделать уклад острова, но – справлялись. Потом справляться перестали, в конце концов пришли к паритету, который в последние времена сильно качается в пользу Белых. Зеленые – гражданские специалисты. Их было много, с огромным профессиональным разбросом, от ученых и художников до простой обслуги, включая женщин для досуга. На Хофре они с самого начала были не нужны, их отправили на остров Джел. Оттуда Зеленые очень быстро заселили весь Ходжерский архипелаг. Чужой мир стал их миром, они не использовали его, не особились от него, они в нем по-настоящему жили. В то время как сама Хофра старалась держаться обособленно и отдельно от всех, считая уже и Ходжер. Тогда, чтобы множество ходжерцев не выплеснулось на материк и не изменило мир, были достигнуты те соглашения и подписаны договоры. По образцам Небесной Столицы, в которой существовал кодекс поведения в отношении чужих миров. Они поделили Та Билан. Каждому острову – свой берег на случай, если станет тесно или не хватит ресурсов. С условием не помогать местной цивилизации развиваться, ибо люди должны до всего доходить своим умом, до всего дозреть самостоятельно.

Прошла тьма тьмущая лет. Мир менялся. Чужие, пришедшие в этот мир, менялись тоже, однако Хофра не признавала эти перемены. Перерождалась, но не видела этого. Знать об этом не хотела.

– Думаешь, они сидят на своем острове, закрывшись от всех, а с нами торгуют только тем, что произвели на своей магнитной горе собственным трудом? – говорил кир Хагиннор. – Птор-Птоор тоже великая империя, не меньше Таргской. Хофра не пускает птоорцев в море. Хофрские антипрогрессорские настроения дошли до того, что они не позволяют другим развиваться. Виноваты во всем сами – воевали между собой, истребили почти все небесные корабли, получили ограничение полетов не выше башни и не севернее самого южного ходжерского острова. Испугались. Но не того, чего следовало бы. Из-за ограничения полетов им пришлось не только не помогать прогрессу, но силой сдерживать его, давить. Чтобы дикари не поумнели, не догнали и, упаси Морская Хозяйка, не перегнали чужаков, которые сами одичали на диких берегах, потеряли часть техники и знания. Сейчас на Хофре так зарвались в зауми, что естественный ход вещей путают с собственными страхами. Изначально все было разумно сделано – поделили мир. На каждые два клана по богатому берегу, по своей большой империи. Ходжеру и Черным – Тарген, Хофре с ее двумя кланами – Птоор. Только Ходжер свою империю сберег и поднял, а Хофра свою – утопила. Пользы от Птоора все меньше, торговля с нашими берегами все менее выгодна. Старая политика – обогнать других, не важно, в чем, и съесть захваченное первыми – все менее действенна. Наделали долгов в расчете на будущие успехи. Успехов не случилось. Чем отдавать планировали? Учитывая, последние их провалы и отсутствие единомыслия между кланами и семьями, очень возможно, что ходжерскими головами, надетыми на палку. Так они живут. Почти две тысячи лет прошло, а они здесь до сих пор чужие. И чем дальше, тем хуже. Даже сами уже начали это понимать, но признавать упрямо не хотят. Не видят, что деваться им некуда, Небесная Столица никакая больше не столица. Ни для кого. И не нужна никому и ни зачем. Живем мы здесь и сейчас. Все. Одинаково.

Снятие запрета на полеты для них стало подарком Небес. Между тем, подарил им эту возможность ходжерский Посланник. Но вместо того, чтобы употребить подарок с пользой, они решили жечь наши корабли небесным огнем и так пресечь конкуренцию, которую честным путем не могут выдержать. Ну что ж, наш посланник это допустил, теперь его забота – убедить Хофру в том, что Небо открывается только для всех и на равных честных условиях. Если кого-то оттуда выбить, оно закроется снова. Доказывать им что-то бесполезно. Они не понимают доказательства. Они понимают только наглядную демонстрацию силы. Ну что ж, давно пора было. Давно пора им по шее дать.

Илан молчал. Времена переменились и на Хофре, думал он. Кир Хагиннор не прав, там это увидели, поняли, признали. Раньше выбор в Небесные Посланники был обусловлен внутренними межклановыми отношениями, соблюдением очередности, поддержкой паритета. Теперь его определяет внешняя политика и деньги. Теперь в небе нужны лучшие. Самые способные. И самые беспринципные, как Вояка. Для войны, для боевых задач. Отсюда попытки убрать с дороги Обморока и Проныру. Если нет лучших, нужны готовые, не ученики, не просто одаренные с перспективой обойти когда-то остальных. Нужны уже наученные, чтобы сразу в небо и в бой на ходжерский морской флот, беззащитный против небесного огня. В конце концов, война – это не кто кому по шее наваляет, честно или нечестно. Это кто получит наибольшую экономическую выгоду в итоге.

– Ну, ладно, – наклонил голову кир Хагиннор. – Я о своем наболевшем, а ты не на докладе, ты у меня в гостях. Я велю подать ужин.

Илан покачал головой:

– Мне пора возвращаться в госпиталь.

– Хотя бы чаю?.. Я хотел бы попросить тебя о многом. Хотел поговорить с тобой про сына. Чтобы ты повлиял на него, как разумный и правильный молодой человек, как ровесник, как врач, в конце концов...

Глава 129

* * *

Намур остался в Адмиралтействе. Илана привезли во дворец за четверть стражи до полуночи, во двор заезжать не стали, развернули карету на площади перед лестницей и погнали обратно. "Хотя бы чаю" все равно оказалось ужином, изысканным и вкусным, повар в Адмиралтействе служил отличный. От разговора о семейных делах Илану уклониться не удалось. Бед с сыном у генерал-губернатора оказалось больше, чем знал Илан. Не только здоровье и политика. У государя был всего один наследник, и тот незаконнорожденный.

"Нас было семнадцать принцев, – говорил