и солдат выставили, – сказал Илан. – Где его искать, знаешь? Судя по тому, как быстро сюда бежал, предположения есть.

– Сейчас спросим, – отвечал Джениш и направился к охранявшим парусину и части виселиц солдатам. На ходу достал из-за пояса жетон. – Спокойной службы, любезнейшие. Я верно понимаю, что весь вольный найм вы высели ближе к порту?

– Не-а, неверно, – отвечали ему. – Они по домам сегодня. А бездомные и упертые к старым башням ушли.

– К старым башням? – удивился Джениш. – Странно. Там ни одного кабака поблизости. Греться-то чем?

– Потому и ушли. По кабакам облавы из-за самогона. Вам в ту сторону, смелые господа. Или сами – по домам.

– Смелые? – переспросил Илан Джениша, когда тот, отойдя на десяток шагов от стражей, задумался и остановился.

– В старые башни – это плохо, – отвечал тот. – Не хочу туда идти. А ты как?

– Ты же обыск там делал.

– Да какой обыск. С хозяином поговорили. Он может сдать своих, если виноваты, если могут следствие впритык подвести к нему самому. Но только на словах, остальное у него стоит денег, а я небогат и префектура мне такие траты не покроет. И еще спасибо надо будет сказать, что дверь открыл. Так-то мы под башнями шастали, а не в самих. Типография же не у него дома стояла. Он мне назвал два имени, а там – лови, как хочешь. Ему с префектурой ссориться не с руки, но, если он поссорится, большой беды ему не будет. Там, в старых башнях, никого не боятся. Ни меня, ни тебя, ни генерал-губернатора. Он мне велел не возвращаться. Если б наше дело было не о Номо, я б и не рискнул. За государственной надобностью я б туда рваться не стал. А под землю такой ночью, как эта, и с такой поддержкой, как ты, и за Номо мстить не полезу. Жизнь дороже.

– Ну так что, зря сходили? Возвращаемся в госпиталь. Или ты в Адмиралтейство?

Джениш склонил набок большую голову. В темноте не видно было лица, но Илан понял, что Дженишу пришла в голову идея.

– Если я уйду в Адмиралтейство, – разъяснил он, – меня там схватят и посадят на цепь – порядок охранять. У меня одна свободная ночь в году – заняться своими делами. У тебя, как я понимаю, тоже. И есть какой-то интерес. Хотелось бы, конечно, знать, какой... – Джениш издал смешок. – Давай, ты пойдешь вперед, а я за твоей спиной?

– Объясни, что это значит.

– А что непонятного? Любимчика городских властей господина Химэ знаешь? Нашего главного портового воротилу, который жив и богат при любых властях? В башнях есть его двойник. Только по нелегальным сделкам и тайным контрактам. Если он не знает, где экзекутор Гонт, никто не знает. Тогда, значит, зря сходили.

– У нас это получится быстро? Мне хорошо бы хоть немного сегодня поспать.

– Не знаю, – беспечно сказал Джениш. – Я ж вообще ничего не знаю. Зачем, например, ты со мной поперся?..

– А чтоб ты Гонта из мести за Номо не убил.

– Плохо же ты обо мне думаешь. Я этим Гонтом, может быть, хотел взятку дать. Живым и здоровым, мертвый он для такого не годится. А ты подонку, значит, жизнь спасаешь?..

– Кому нужен Гонт как взятка? – удивился Илан. – Я бы такую с доплатой не взял.

– Аранзару, кому же еще. У него воспалилось чувство справедливости, сильно болит. Терпила этот скулит и страдает, из префектуры уходить не передумал. Приложу ему Гонта как компресс. Нужно мне так, понимаешь? Чтобы он не думал, будто его обманули, чтоб в жизни не разуверился и не выглядел, словно смертельно больной. Куда он пойдет от нас? Назад в семью? Нужен он там как псу второй хвост. Государь наш, тот, настоящий который, его двоюродный брат, – так он с ним даже кивком не поздоровался. Не узнал его. Не знаком с ним. Но этому дураку вообразилось, будто его даже в семье знать не хотят, и на них он тоже обиделся. А я совсем немногого хочу. Чтоб у всех все было хорошо, хотя бы недолго. Хотя бы сейчас. Хотя бы там, где я что-то могу сделать. Поможешь мне? Я отплачу добром. Ты же знаешь, я полезный.

– Ну... ты тоже знаешь, что я не за плату работаю. Ладно. Давай, пошли. Самым коротким путем. И, если нам из-за тебя дверь не откроют, я ни ломиться, ни ждать не буду. Времени нет.

И они пошли.

Спотыкаясь в темноте и стараясь не отстать от Джениша, потому что сам просил короткой дорогой, а короткая дорога – это не всегда под фонарем и по удобной мостовой, – Илан думал разное. О том, что знал о собственном городе раньше, о том, что увидел и услышал на площади. В конце концов, когда они были уже почти у башен, спросил:

– Скажи-ка, Джениш, а как получается, что в городе есть открытая ярмарка наемных убийц, и все, включая рядовых солдат городской стражи, об этом знают, а префектура ничего не делает?

– С чего ты взял, что это ярмарка? А про убийц откуда? Как ты сам-то это себе представляешь?

– Ну... не знаю. Думал, пьющие люди готовы на что угодно, лишь бы заработать. Холодно, старый вояка ничего больше делать не умеет, и он тут не один такой. А на Судной место удобное, людей много ходит. Если не так, если у них и название есть – "вольный найм", – и хозяин даже, как так вышло, что пришла вдова и попросила за деньги зарезать человека?

– Не так просто, как ты думаешь. На виду, словно девки у борделя или пироги в кондитерской, никто тут не стоит, кроме действительно пьющих людей, которым ничего серьезнее, чем донести корзину с рынка не поручишь. Остальных еще увидеть надо уметь. Подойти к ним. Сами по себе они не нанимаются, только через хозяина. С его согласия. Заработком тоже делятся. К тому же, убийства такого рода редкость, ты сам в префектуре служил, должен знать. В крайнем случае, ни трупа, ни следов найти нельзя. Человек исчезает. Был и нету. Из тех дел, что на виду – могут напугать, могут наказать, могут подвинуть. Могут проводить того, кто один боится мимо врагов идти. Или того,