и результат непременно будет, хоть и медленнее, чем с чахоткой. В отношении чахотки рукопись не подвела. Все получилось даже лучше, чем я ожидал. У меня самого еще не было ни одного больного с черным проклятьем, поэтому я обещаю вам не немедленное исцеление, а всего лишь надежду. Я пришлю вам эту рукопись, вы сами ее прочтете. Я не стану ничего сочинять про свой огромный опыт и чудодейственность волшебных средств. Говорю честно: вы будете первым в Арденне, на ком я попробую этот способ. Но, если все получится, как написано, результат будет лучше и быстрее, чем у нас в лепрозории, где вылечиваются не все, и времени на излечение требуется десять лет и более. Кроме того, я не настаиваю, чтобы лечение вы зачли в оплату за услугу. Лечить вас я обязан по условиям моей работы, как вы, наверное, должны наказывать тех, кто отошел от устава "Вольного найма".

– А закон? Он обязывает зараженных жить вне города. Если людям станет известно, чем я болен, мне придется бросить все и уехать. А я не могу.

– Закон у нас теперь имперский, он мягче старого арданского. У вас собственный дом. Если вы оставите мне бумагу, в которой обяжетесь вести себя разумно, подчиняться простым правилам и проходить лечение, никуда уезжать не потребуется. Что до людей... я соблюдаю врачебную тайну, это часть моего профессионального долга. Бумагу положу в сейф. Но, если вы не приступите к лечению, скрывать болезнь вам самому скоро станет тяжело. Началось всё у вас, конечно, не вчера, но зашло пока недалеко. Упустите время – начнутся изменения на лице, и тогда к перчаткам придется носить капюшон или маску. Если затронет глаза – потеряете зрение. Так, как есть сейчас, можно остановить, не пустить дальше. Потом повернуть вспять. Решайтесь.

Потом Илан смотрел еще двух человек – того, кто провожал, слугу-телохранителя. Тот оказался даже постарше Хозяина, болен, и значительно серьезнее. Возможно, заражение в дом пошло с него, – коричневую тряпку он кутался неспроста. Возможно, организм был слабее и проклятье проявилось на нем сильнее. У него не было уже ни бровей, ни ресниц, сильно деформировались нос и уши. И парнишку с кухни – у того когда-то были обварены руки, цвет кожи поменялся, но чувствительность поврежденные участки не потеряли. Не похоже, что это болезнь, но лучше проверить под микроскопом в госпитале.

Пластырем Илана больше никто не звал. Настало время уважительной и доверительной беседы. Откровенной, как положено с врачом.

Семейные дела у Хозяина обстояли просто – "Вольный найм" единственное его детище и единственная серьезная забота. Дети уехали, жена умерла. В память о ней башню не перекрашивают – она любила этот цвет.

Илан кивал: хорошо, что проклятье не затронуло никого из семьи. И хорошо, что Илан чистой черной крови. Те, у кого такая же кровь, но разбавленная, доверяют ему на ровном месте, стоит лишь немного захотеть. Не злоупотреблять, чтоб не заметили – и никаких портовых зелий не надо. Бесценное качество, когда нужно убедить человека заняться собственным здоровьем.

Всерьез проникаться доверием в ответ он не спешил, хотя с докторской точки зрения был добр и благорасположен. Ну, так полагается и такой у него характер. А в уме все равно остаются люди, которые исчезли без следа. Касается это "Вольного найма" или не касается, на пустом месте Джениш вряд ли помянул бы подобные обстоятельства. И боялся бы отпускать Илана в башню одного тоже вряд ли. Джениш, конечно, лоботряс и истинный арданец, живущий по принципу "так получилось", но все-таки инспектор в префектуре знает чуть побольше, чем сплетни с улиц.

Джениш, ждавший на перекрестке, за время, что Илана не было, на нервах намотал вокруг колодца пару таргских лиг и даже слазил на дерево – вдруг оттуда что увидит. Об этом говорил крупный обломанный сук, который младший инспектор пинал и доламывал, не зная, как еще тратить время в тревожном ожидании.

– Почему так долго? – напустился он на доктора, из темноты под вязом поспешив навстречу. – Где ты застрял? Еще бы чуть-чуть, и я побежал бы в Адмиралтейство за подмогой, выручать тебя. Вдруг бы ты тоже исчез без следа.

– Успокойся, – сказал Илан. – И достань из колодца воды, мне надо хорошенько вымыть руки.

– Ты там что, прикончил кого-то?

– Наоборот. Я обо всем договорился. И про тебя, и про себя. Даже про Аранзара. Какую-нибудь справедливость мы для него обязательно родим, передай ему, пускай не ноет.

Глава 131

* * *

Джениш перед самым госпиталем свернул к Адмиралтейству, махнув Илану на прощание. По собственной воле садиться на цепь для охраны порядка – таков был его выбор. Ну, если получится. На море снова штормит, порт под карантином, цепь не крутится, осмотр Тумбы может задержаться по не зависящим от берегового начальства причинам.

Горячий душ в дезинфекции, две палаты сегодняшних послеоперационных, прихваченная на коридорном посту кружка чужого остывшего чая, белый куб – в таком порядке Илан шел по дворцу после возвращения. Думать об увиденном и услышанном, складывать это все в логические последовательности уже не было ни сил, ни желания. Хорошее состояние, на самом деле. Позволит без лишних мыслей заснуть и крепко спать без сновидений.

До Черного Человека Илану удалось добраться, когда первая ночная перевалила за половину. В сиделках при больном дежурил паренек едва ли старше Мыши, пустую койку с голым матрасом у стены он занять постеснялся, поэтому спал, уложив руки и голову на тумбочку с лекарствами и лишь чудом ничего не роняя. Аккуратно придержав за плечи, чтоб не попадали пузырьки, Илан его разбудил.

– Ты откуда такой мелкий? – шепотом спросил его.

– С медицинских курсов, – растерялся тот, протирая глаза. – Извините, я не нарочно, я не заметил, как...

– Иди в бельевую, – прервал его оправдания Илан, – спрячься за шкафом и спи. Я сам подежурю. Подушку с одеялом мне принеси, и свободен.

Черный Человек дышал неровно. Илан понял: в сознании, что-то беспокоит. Хуже ему, лучше, непонятно даже с кубом. Стабильное "нехорошо", скорее всего, как и все последние сутки. Куб послушно урчал под кроватью, и в нем снова было сообщение. На это раз от дядюшки Чаёрина. Мозги у Илана не шевелились, чтобы дотянуться и принять послание усилием ума. Ногой подвинул куб ближе к себе, наклонился, дотронулся ладонью.

"Прости, доктор, я забыл. Обещал