Все быстро изменилось. Многие из тех, кто рукоплескал Воронову, теперь смеялись над ним. В начале 1940-х годов известный британский хирург Кеннет Уокер на заседании Лондонского общества хирургов заявил, что методы Воронова «не лучше, чем методы ведьм и магов».

Однако, несмотря на критику идей и методов Воронова, его теория и практика продолжали привлекать внимание публики. Об этом вспоминает английский журналист Майк Норриш в своей заметке о блистательном квартете голов, забитых футболистом «Зенита» Андреем Аршавиным 21 апреля 2009 года в его первом матче (тогда он выступал за лондонский «Арсенал») против британского «Ливерпуля». Норриш писал: «Как Андрей Аршавин забил четыре гола “Ливерпулю”? Судя по сведениям в исторических книгах, мы не должны исключать возможность того, что русский игрок мог пересадить себе обезьяньи семенники. Недавно появились шокирующие подробности о карьере Денниса Уэсткотта, бывшего нападающего “Вулверхэмптон Уондерерс”, который в 1946 году стал последним гостевым игроком до Аршавина, забившим четыре гола в лиге на “Энфилде” [Anfield — стадион в Ливерпуле, один из крупнейших в Англии. — И. К., М. П.].

Тогдашняя невероятная история Уэсткотта включала русского врача-одиночку, средиземноморскую ферму обезьян и даже обсуждалась в парламенте. Ничья “Арсенала” с “Ливерпулем” по сравнению с этим кажется обыденностью.

Короче говоря, Уэсткотт и другие игроки “Вулверхэмптон Уондерерс” были подвергнуты систематической допинговой программе менеджером своей команды, отставным майором Фрэнком Бакли. Бакли был полон решимости использовать любые последние достижения спортивной науки для получения победных результатов, и для его игроков это означало введение им небольших кусочков обезьяньих семенников.

В 1937 году Бакли познакомился с теорией Сергея Воронова, русского хирурга, который был пионером этого метода. “Честно говоря, я был довольно скептически настроен по отношению к этому лечению и подумал, что лучше сначала опробовать его на себе”, — говорил Бакли. “Лечение длилось три или четыре месяца. Задолго до его окончания я почувствовал такую пользу, что спросил игроков, согласны ли они пройти его, и так лечение желез стало общим в «Молинью» [Molineux — домашний стадион команды «Вулверхэмптон Уондерерс». — И. К., М. П.]”.

Уэсткотту, который после своих знаменитых четырех голов, забитых “Ливерпулю”, забил еще четыре на следующей неделе, определенно пересадка желез пошла на пользу. В сезоне 1946/47 года он забил невероятные 38 голов в 35 играх.

Историк Пол Димеов своей книге “История использования наркотиков в спорте”[52] указывает, что лечение обезьяньей железой тогда быстро стало предметом разговоров в футболе. “Предполагалось, что лечение отвечает за повышение уровня успешности и физической силы команды Бакли, что привело к тому, что другие менеджеры клуба также захотели подвергнуть себя подобным операциям” — пишет Димео. Впоследствии тренер “Портсмута” Джек Тинн заставлял своих игроков заниматься этим до конца сезона. Несмотря на большой успех “Вулверхэмптон Уондерерс” при Бакли, лечение обезьяньими железами вышло из спортивной моды, поскольку официальная наука отвернулась от методов Воронова. Обезьянья ферма Воронова на Итальянской Ривьере в конечном итоге была закрыта, а футболисты вскоре вернулись к более признанным методам улучшения физической формы. Однако, как видно, более 60 лет спустя яркие подвиги другого русского игрока снова привлекли внимание к этому яркому примеру обезьяньего бизнеса»[53].

Такие отдельные положительные проявления вороновских разработок были в то время «каплей в море». Серж тяжело переживал критику. Он забросил свои исследования, отменил хирургическую практику, несколько месяцев провел в тяжелой депрессии, которая усугублялась предчувствием мировой катастрофы, и решил покинуть свой замок Гримальди и уехать в Америку.

Вторая мировая война. Эмиграция в США

В мае 1939 года Воронов с Герти уехали сначала в Бразилию и Аргентину для проведения конференций под эгидой Франко-иберо-американского медицинского союза, а 6 сентября 1940 года прибыли в США и задержались в Америке на пять лет из-за начавшейся Второй мировой войны и оголтелого германского антисемитизма.

В Лос-Анджелесе, а потом в Нью-Йорке, где поселились Вороновы, Серж иногда проводил новые эксперименты в частных лабораториях его друзей и единомышленников, врачебной практикой не занимался, в основном писал книги, суммируя свой опыт и знания. В свободное время, имея достаточно крупное состояние, проводил время на светских вечеринках, развлекая молодую жену, путешествовал с ней, посещал знаковые публичные мероприятия. Во Францию он вернулся только спустя пять лет, но не остался там, а переехал в Швейцарию (об этом далее) и продолжал путешествовать и писать книги…

Забегая вперед, приведем пример посещения супругами Вороновыми кинофестиваля в Венеции в 1948 году. Вот что пишет об этом популярный еженедельник PIX в номере от 1 января 1949 года: «Блестящих утонченных людей из Англии, Америки и Европы недавно можно было видеть в Венеции на ежегодном кинофестивале в этом древнем городе. Кинофестиваль явился поводом для показа, лучших фильмов и вручения им наград. Состоялись глубокие, серьезные дискуссии, уважаемое собрание обсуждало кино как форму искусства, кинематограф в связи с мировыми событиями, роль кинематографа и его влияние на массовое сознание, другие важные проблемы. Но “сливки общества” также нежились на солнце на знаменитом Лидо, обедали и ужинали в дорогих отелях и позировали на фотосессиях… Профессор Серж Воронов, знаменитый хирург, прославившийся своими операциями по омоложению мужчин пересадкой обезьяньих желез, был одним из почетных гостей фестиваля со своей роскошной 36-летней женой Герти. Они дружески общались с другими знаменитостями — актрисой Мэри Пикфорд, президентом фестиваля графом Элио Зорзи, кинозвездой Анной Маньяни, писателем Жаном Кокто и другими звездами».

Кстати, та поездка в Венецию оказалась для Герти счастливой — именно там ей сообщили, что найдено ее любимое украшение — брошь в форме цветка, которая была украшена 194 бриллиантами, 21 резным рубином, 56 янтарными топазами и стоила около 5000 долларов.

Герти потеряла ее в 1943 году, где и при каких обстоятельствах — она не помнила, но сразу телеграфировала в Интерпол о пропаже. В 1946 году брошь неожиданно обнаружила домохозяйка из Бронкса в мусорном ящике и, посчитав ее дешевой безделушкой, носила два года. Потом почему-то ее стали мучить сомнения, не та ли эта брошь богатой жены известного доктора, о пропаже которой несколько лет назад писали газеты, и она передала ее в полицию, которая быстро установила, что да, та самая, которая была утеряна супругой Воронова в 1943 году.

Полицейские чины послали Герти телеграмму, а через неделю сам комиссар полиции Венеции посетил чету Вороновых и вручил счастливой Герти ценную находку. На церемонии вручения Серж пошутил, что теперь эта брошь — «Золотой лев» для Герти («Золотой лев» — главный приз Венецианского