кто обладает качествами гениальности. Они почти никогда не бывают первенцами. Вагнер был девятым ребенком; Моцарт и Бомарше — седьмым, Толстой — четвертым, Шекспир, Вольтер, Виктор Гюго и Пастер — третьим. Гете представляет собой единственное известное мне исключение. <…>

Однако, я считаю, что при совершенно особых условиях можно рассмотреть и другое происхождение и метод формирования гения. Отец, дед и некоторые более далекие предки Моцарта имели музыкальный дар; они играли на скрипке, клавире и клавесине, а также сочиняли музыку. Определенный мозговой центр, всегда один и тот же, передавался напрямую из поколения в поколение, всегда в процессе совершенствования и гипертрофии, и, возможно, в конце концов приобрел качество гения и позволил Моцарту играть и сочинять в возрасте четырех лет без всякого обучения, потому что в его мозгу все было узнано ранее.

Случай Иоганна Себастьяна Баха еще более поучителен. Его предки, все музыканты, прослеживаются на протяжении семи поколений и двух столетий, с XVI по XVIII. 1. Основатель семьи Вайт Бах, пекарь, позже плотник, проявлял вкус к музыке, пел и аккомпанировал себе на гитаре. Он жил в середине XVI века, около 1550 года. 2. Его старший сын Ганс Бах, пекарь и впоследствии капельмейстер герцога Готского. 3. Старший сын Ганса Иоганн Бах, органист церкви Эрфурта. 4. Сын Иоганна Генрих, органист церкви в Арнштадте. 5. Его сын Иоганн Кристоф, органист при дворе Эйзенаха. 6. Иоганн Амброзиус, сын Иоганна Кристофа, музыкант при дворе Эйзенаха. 7. Иоганн Себастьян (1685–1750), самый известный из Бахов, сын Иоганна Амброзиуса. Династия Бахов насчитывала более двадцати выдающихся музыкантов. В семье было принято собираться несколько раз в году, такие встречи были чисто музыкальными. В одном таком случае собралось сто двадцать Бахов, и все они играли музыку. <…>

Я считаю, что моя концепция происхождения гения правдоподобна. Мы не можем искать его источника где-либо еще, кроме как в оплодотворенной клетке, зародыше, из которого мы произошли и который содержит все, чем мы когда-либо будем. В этом зародыше только хромосомы содержат все наши качества, сгущенные в маленькие зерна, которые сформируют наш будущий мозг. Если мы отказываемся лелеять пустые крылатые словечки, такие как “дар природы” и “чудо творения”, мы, несомненно, должны обратиться к хромосомам, чтобы найти ключ к загадке. Ибо любое “чудо” — это всего лишь признак нашего невежества. У дикарей их было много; мы сохранили некоторые, но, по мере того как растут наши знания, они исчезают. <…>

Многие талантливые люди, которых я знал, все еще живы и продолжают обогащать наследие мысли в литературе и в науке. К этому списку следует добавить несколько великолепно одаренных художников и скульпторов, с которыми я также провел некоторое время. Но те, кого я знал в еще большем количестве, были кретинами. Я не имею в виду разновидность с жалким умом, с которой мы встречаемся ежедневно; я имею в виду настоящих кретинов, существ, лишенных интеллекта с рождения из-за атрофии щитовидной железы.

Они научили меня многому. Больше чем гении, они открыли мне секрет пробуждения и развития мысли в ее первых слабых проблесках и на последовательных стадиях прогресса, посредством которых она в конечном итоге расцветает в человеческий интеллект.

В июне 1913 года я представил Французской академии медицины первого кретина, чей интеллект я восстановил, пересадив ему щитовидную железу шимпанзе. 5 октября 1937 года я сообщил Обществу сравнительной патологии в Париже о своих наблюдениях за несколькими мужчинами и женщинами в возрасте от 28 до 39 лет.

Они были кретинами, но теперь, перенеся пересадку щитовидной железы 20 лет назад, стали вполне нормальными людьми. Я не делал из них гениев, но я повторно наделил их достаточным интеллектом, чтобы они могли вести себя нормально в жизни, вместо того, чтобы продолжать быть обузой либо для своих семей, либо для государства в приютах для слабоумных. Тот факт, что их мозг восстановил свою ментальную функциональную способность, доказывает, что они действительно родились с хорошо устроенным мозгом, но что им не хватало чего-то необходимого для проявления интеллекта. Это что-то я им восстановил, снабдив их жидкостью, выделяемой щитовидной железой.

Под влиянием этого добавления мозг вышел из своего рода оцепенения и вновь принял свое психическое функционирование. Но какое действие можно приписать этой жидкости, которая своим присутствием приводит в движение мысль? Органическая жидкость, проникающая в живую клетку, может образовывать только химические соединения с другими элементами, которые в ней находятся.

Таким образом, мысль, по-видимому, является результатом химической реакции, в которой определяющую роль играет секреция щитовидной железы. У меня был случай подтвердить это путем наблюдения за обратными случаями. Мои трансплантаты не всегда были успешными. В отличие от удачных случаев, которые процветали в течение 20 лет, у меня было несколько других, в которых, благодаря неудачным обстоятельствам, трансплантат был реабсорбирован в течение двух или трех лет. Это было душераздирающее зрелище! Ребенок, который уже дал доказательства прекрасного восстановления интеллекта, снова впал в идиотизм».

В 1945 году закончилась Вторая мировая война, и Воронов решил вернуться в свой замок Гримальди, чтобы продолжить научную и врачебную деятельность, которая на гребне успеха была прервана нацистами.

Возвращаться некуда. Руины лаборатории и обломки признания

Сразу после победных салютов в Москве, Ленинграде, европейских столицах и городах Америки Вороновы вернулись в Ментону. Однако, лишь подъезжая к своему замку, они поняли, что возвращаться некуда. Вилла Гримальди и прекрасный, богатый средиземноморскими растениями, ухоженный парк были разорены, вольеры сломаны, лаборатории и операционные разрушены, посуда перебита, а на полу валялись несколько мертвых исхудавших и обезображенных обезьян.

Разорению виллы Гримальди посвятил несколько страниц в своей уникальной книге «Вторая мировая война день за днем. 1939–1945»[58] известный английский военный историк Энтони Шоу. Его труд представляет собой хронологическое описание истории Второй мировой войны, начавшейся с Польской кампании в сентябре 1939 года и закончившейся капитуляцией Японии 2 сентября 1945 года. В ней автор описывает самые значимые события, происходившие как на полях сражений, так и на международной арене.

Выбор истории, связанной с виллой Гримальди, отражает мнение видного специалиста о значимости Воронова как ученого и его деятельности перед Второй мировой войной. Размышляя о причинах такого, на первый взгляд необъяснимого интереса гитлеровцев к личности и опытам известного хирурга, побудивших уничтожить его имение и конфисковать архив, Шоу пишет следующее: «По необъяснимым причинам немцы конфискуют обезьян из частного питомника французского исследователя доктора Сержа Воронова. Это приводит к вопросу: кто такой доктор Воронов и кого волнуют его обезьяны? Что ж, об этом есть история.