Доктор Воронов — 74-летний зять жены бывшего короля Румынии Кароля II. Он десятилетиями содержал обезьянью ферму и лабораторию недалеко от Ментона. Он специалист по пересадке обезьяньих желез, в частности, по прикладному использованию их в медицинских целях. Сейчас обезьяньи железы могут показаться странным объектом для пересадок, однако в тридцатые годы ХХ века существовали надежды на то, что обезьяньи железы могут обладать особыми свойствами. В частности, Воронов утверждал, что обезьяньи железы при их пересадке людям являются источником молодости. Доктор Воронов в то время активно делился в своих интервью мыслями о том, что трансплантация обезьяньих желез буквально может создать армию суперменов. Зная о многочисленных подобных высказываниях Воронова, имя которого в то время буквально не сходило со страниц международной прессы, немцы могли предполагать, что таким образом можно создать армию суперсолдат вермахта. Руководство медицинской службы Третьего рейха, возможно, предполагало, что, выращивая обезьян в своем питомнике, Воронов мог определенным образом готовить их к пересадке органов (возможно, вводить какие-то препараты), и тогда, конечно, нужно было завладеть архивом его экспериментов. Это делает якобы необъяснимое решение немцев захватить обезьян вполне объяснимым».

Найдя имение практически уничтоженным, Герти не смогла сдержать слез, а Серж, обняв жену, только повторял: «Надо пережить, надо пережить…» Держась за руки, супруги вышли в парк, присели на оставшуюся полусломанную лавочку, и Серж понял, что надо поставить точку, второй раз «войти в одну и ту же реку» нельзя, можно восстановить лабораторию, купить новых обезьян, но исчезло самое главное богатство его жизни — архив, который содержал результаты многолетних наблюдений, экспериментальные данные, истории операций и многие другие важные сведения.

Обводя взглядом разрушенное имение, Серж вспомнил отрывок из своей книги «Источники жизни», написанной им в эмиграции в США и изданной в 1943 году: «Я был первооткрывателем того сокровища жизни, которое обезьяны могут предоставить в наше распоряжение, поэтому я счел своим долгом проявить инициативу и основать первую обезьянью ферму в Европе, чтобы показать пример другим исследователям.

Обезьяны, будучи драгоценными субъектами, у которых мы можем заимствовать свежие запасы жизненной энергии, когда это становится необходимым, также должны систематически размножаться. Поэтому необходимо, чтобы были созданы фермы по разведению обезьян, чтобы увеличить их численность…

Я много видел живых обезьян в разных ситуациях их жизни. Борьба обезьяны со смертью, ее нежелание покидать этот мир сравнима с человеческими эмоциями. Это одно из самых мучительных зрелищ. Ее человеческое отношение, ее умоляющие глаза производят глубокое впечатление, и чувствуешь столько же страданий, как если бы это был человек, испытывающий такую боль…

Обезьяны должны жить в достойных условиях. На моей ферме есть обезьяны из разных стран, ночью, в зимние месяцы, внутренние клетки отапливаются из центрального узла. Все устроено таким образом, что обезьяны могут оставаться и на открытом воздухе в уличных клетках, если они этого хотят… Они получают полноценное и разнообразное питание. Служители и научные работники относятся к ним ласково и бережно…»

Так рассуждал прекрасный доктор и человек… А нелюди — фашистские варвары не гнушались ничем, солдаты уничтожили клинику и лабораторию, перебили животных, а агенты «Аненербе»[59] вывезли неизвестно куда ценный архив Воронова.

Пробыв несколько дней в Ментоне, сложив в пару чемоданов несколько книжек и записных тетрадей, Вороновы уехали в Париж, а потом в начале 1946 года переехали в Монте-Карло. Там они остановились в роскошном отеле Hotel de Paris, куда в это же время приехал на короткий отдых знаменитый английский художник — «гениальный дурак» (как его прозвал Воронов) Фрэнсис Бэкон, «с которым мы ежедневно ходили в соседнее казино: у нас троих в то время возникла страсть к азартным играм».

Воронова не привлекали своеобразные манера и техника картин английского художника, но обе творческие личности были косвенно связаны — Бэкон написал немало картин, в которых изображал мрачные образы обезьян, заточенных в уродливых клетках. Некоторые исследователи его творчества связывают подобные сюжеты с интересом живописца к исследованиям Воронова, а изображения животных, заточенных в клетках, трактуют как попытку показать ограниченность и негуманность опытов великого хирурга.

Бэкон никогда не афишировал свое знакомство с Вороновым, но в публичных выступлениях подчеркивал, что в своих работах постоянно пытается отобразить более широко такие основополагающие темы, как равноправие отношений между людьми и животными, жестокость человеческого поведения и тревоги, связанные со старением и смертностью.

Пробыв в Париже и Монте-Карло несколько месяцев и постепенно придя в себя после горького возращения в Ментону и ужасающей картины запустения и разрушения своего любимого детища — виллы Гримальди, Вороновы решили попробовать восстановить свой замок. Они наняли бригаду реставраторов под руководством известного ландшафтного дизайнера Людвига Винтера, а сами на это время поселились поблизости в красивом уютном городке Бордигера, вокруг которого раскинулся знаменитый Ботанический сад Хэнбери.

Именно Винтер вместе со знаменитым ботаником сэром Томасом Хэнбери создавал этот роскошный сад в течение двух десятилетий. Поэтому Воронов надеялся, что он приведет замок Гримальди в прежний цветущий вид и снова сделает его достойным соседом знаменитого ботанического сада.

Работы по восстановлению усадьбы Вороновых продолжались два года, вилла Гримальди опять приобрела присущий ей блеск, однако у Воронова возник конфликт с Винтером — хозяин счел, что дизайнер вышел за рамки проекта и предъявил заказчику завышенную стоимость в 800 000 итальянских лир. Воронов сначала отказался платить, но потом по решению суда вынужден был оплатить произведенные работы, этот факт испортил настроение профессора, что сказалось на дальнейшей его жизни в имении.

Интересно, что слава Воронова как великого хирурга и физиолога не тускнела даже в годы войны. В начале 1946 года его навестила Эвита Перон, супруга аргентинского президента Хуана Перона, которая, путешествуя по Итальянской Ривьере, специально заехала в Бордигер, чтобы познакомиться со знаменитым врачом. Воронов так впоследствии вспоминал об их встрече: «Я был поражен ее красотой и польщен тем вниманием, которое она мне уделила, заехав к нам по своей инициативе. Я нежно поцеловал ей руку, мне было приятно, что она выразила радость от нашего знакомства, заметив, что не могла не заехать и познакомиться с человеком, который “укрощает годы”».

В отреставрированной вилле Гримальди Вороновы не стали создавать новый питомник обезьян, Серж устроил только небольшую лабораторию, где он на нескольких животных продолжил исследования, теперь уже по изучению механизма развития опухолей при старении организма.

Вороновы прожили в Ментоне немногим менее года и в конце 1948 года решили уехать в Лозанну, где оставались до конца жизни великого хирурга.

Глава девятая

Последние мечты. Неизбежна ли смерть?

С отъездом в