Но отказать Штерну сейчас — значит раскрыться. Значит провалить всё внедрение и подставить своих пацанов под ножи Ручкина.

— Я понял задачу, Лев Борисович, — ровно ответил я. — Нападение организуем красиво. Вахтанг созреет быстро.

* * *

Выйдя от Штерна, я направился прямиком на «явку».

Тир ДОСААФ был закрыт на ремонт, поэтому Смирнов назначил встречу в парке, у памятника какому-то революционеру.

Майор кутался в воротник плаща. Он выглядел злым и невыспавшимся.

— Докладывай, Мордов. Штерн задергался?

— Задергался, — я коротко пересказал приказ насчет базы Вахтанга. — Он хочет подмять логистику Гогичашвили. Если это случится, они создадут такой канал контрабанды, который вы будете перекрывать годами. И Штерн станет неприкасаемым.

Смирнов выругался сквозь зубы.

— Вахтанг под ударом. Плохо. Мы не можем его сейчас защитить официально — Штерн сразу поймет, что идет игра. Что предлагаешь?

— Я предлагаю тройную игру, Валерий Петрович. Я устрою «нападение», как того хочет Штерн. Но Вахтанг будет предупрежден. Мои парни — Кабан и остальные — будут играть роль «налетчиков Баксана». Наденут маски, будут орать, что они от Толика. Мы разнесем там пару сараев для вида.

Я посмотрел на майора.

— А вы в это время должны прижать самого Баксана. Взять его на чем угодно — на карманной краже, на дебоше. Закрыть его в КПЗ на трое суток. Чтобы у него не было алиби. Вахтанг после «налета» в панике придет ко мне. Я «героически» предложу ему защиту от Баксана. А Штерну доложу, что клиент созрел и готов к переговорам.

Смирнов задумался.

— Сложно. Много переменных. А если Вахтанг не пойдет на контакт? Если вызовет милицию и повяжет твоих пацанов?

— Вахтанг — кавказец. Он больше верит личным связям, чем казенным протоколам. К тому же, я ему жизнь сына должен. Сделаем всё по красоте. Только дайте мне гарантию, что Сидорчук со своим нарядом не приедет в разгар нашего «перформанса».

— Организуем, — Смирнов кивнул. — Действуй. Но помни, Гена: Штерн не дурак. Он будет проверять каждое твое слово.

* * *

Вечер перед «операцией» выдался напряженным. Я собрал Гвардию в котельной.

— Парни, сегодня работаем вслепую. Для всех — мы идем наказать Вахтанга по приказу Штерна. Но на самом деле… мы спасаем его.

Шуруп нервно дернул плечом.

— Ген, я чё-то не догоняю. Мы будем бить своих, чтобы спасти?

— Мы не будем их бить, Витя. Мы будем изображать. Маски на лица, никакой русской речи — только матерный сленг и крики про Баксана. Ломаем ящики, бьем стекла в весовой. В людей не целиться! Если охрана пальнет — уходим сразу. Наша задача — шум и паника. Чтобы Вахтанг поверил, что его базу штурмует банда отморозков.

Кабан хмыкнул, проверяя натяжение маски.

— Актеры погорелого театра, значит. Ну, Гена, ты и затейник.

Ночью мы выдвинулись. Плодоовощная база спала под слоем свежего снега. Огромные ангары казались серыми китами, выброшенными на берег.

Мы перемахнули через забор в дальнем конце, там, где не светил прожектор.

— Пошли! — шепнул я.

Михан высадил дверь в диспетчерскую плечом. Шуруп с азартом принялся крушить старые деревянные ящики из-под яблок, поднимая невообразимый грохот.

— Это вам от Баксана, барыги! — орал Кабан басом, меняя интонации. — Район теперь наш! Платить будете кровью!

Зазвенело разбитое стекло. Выбежал заспанный сторож с берданкой, но Михан ловко выбил у него оружие и толкнул в сугроб.

— Сиди тихо, дед, целее будешь!

Через пять минут всё было кончено. Мы растворились в темноте так же быстро, как и появились.

* * *

Утро застало меня в Универмаге. Я зашел к Зое Михайловне, изображая невинный интерес к свежему завозу икры. Светочка выглядела бледной. Она то и дело посматривала на телефон.

— Геночка, — она отвела меня в сторону. — Ты слышал? Ночью на базу Вахтанга напали. Разгромили там всё. Говорят, банда Баксана вернулась… Страшно-то как! Вахтанг в предынфарктном состоянии, Георгий Шавлович из обкома звонит каждые десять минут…

Я изобразил крайнюю степень озабоченности.

— Как напали? Да не может быть! Я же зачищал район…

В этот момент зазвонил телефон в подсобке. Зоя Михайловна сняла трубку, послушала секунду и побледнела.

— Гена… Это тебя. Вахтанг. Кричит… Просит тебя приехать немедленно.

Я сжал кулак. Первая фаза плана прошла успешно. Психологическая атака достигла цели.

Я примчался на базу через полчаса. Вахтанг сидел в разгромленном кабинете. Его мохнатые руки дрожали, когда он пытался прикурить сигарету. На полу валялись осколки стекла и перевернутые стулья.

— Гена! — он бросился ко мне, едва не сбив с ног. — Ты видел, что эти шакалы сделали⁈ Матерью клянусь, я их из-под земли достану! Они кричали, что они от Баксана! Что я должен им половину выручки!

Я усадил его в кресло, налил воды из графина.

— Спокойно, Вахтанг Шавлович. Выдохните. Я уже всё знаю.

— Что мне делать, Гена? Брат в ярости, хочет армию сюда ввести! Но это же скандал… Позор на всю Москву! Скажут — директор базы с бандитами не справился!

Я сел напротив него, доверительно наклонившись.

— Армия тут не поможет. Баксан — это тень. Его за руку не поймаешь. Но у меня есть идея.

Я сделал паузу.

— Вы знаете, что я держу свою Гвардию. Мои пацаны жесткие. Баксан нас боится. Если вы официально разрешите нам охранять периметр… если мы выставим свои посты… ни одна крыса сюда не сунется.

Вахтанг схватил меня за руку.

— Гена, дорогой! Забирай базу! Ставь своих людей! Любые деньги плачу! Только спаси мою честь и мой товар!

— О деньгах потом, — я мягко отстранился. — Но есть условие. Баксан — это не просто хулиган. За ним стоят серьезные люди из цеховиков. Им нужны ваши склады для перевалки своего товара. Чтобы отбиться от них окончательно, вам нужно заключить союз с кем-то не менее влиятельным.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Есть один человек. Лев Борисович Штерн. Он может договориться с Баксаном. Может сделать так, что база станет неприкасаемой зоной. Взамен ему нужно лишь немного… содействия в логистике. Только и всего. Подумайте об этом, Вахтанг Шавлович. Это единственный путь сохранить бизнес и жизнь.

Вахтанг замер. Его глаза затуманились. Он понял правила игры.

— Штерн, значит… Я слышал про него. Хитрая лиса. Но если ты говоришь, что это выход… Гена, я тебе верю как