— Чистокровный Вампир, как Лорд Дамиан, имеет возможность склонять других делать то, что он хочет.

— Что значит «чистокровный»?

— Вампиры с красными глазами — чистокровные — рождены от чистой вампирской крови. — Как Лорд Дамиан. — Золотистые глаза принадлежат Вампирам, рожденным от чистой крови и обращенным, их называют полукровками. Но у них также могут быть зеленые глаза, не только золотистые.

— Почему?

Кассий пожал плечами.

— Это как-то связано с тем, как Маги создали их. Когда Вампиры начали обращать людей, это изменило то, как магия была записана в их крови и как она проявляется. Вроде как когда волк спаривается с дворнягой, их потомство выглядит иначе. Вампиры и люди никогда не должны были… смешиваться.

— Но они смешивались.

Кассий заерзал, его глаза сверкнули.

— Это происходило только после того, как человек обращался и сам становился Вампиром.

Талия не поверила в это. Она поставила бы всю оставшуюся Руду в Агрипе на то, что было больше людей, которых… заставляли делать другие вещи, кроме обращения. В конце концов, люди были добычей для Вампиров.

Талия закусила губу, обдумывая информацию. Кассий проследил за движением. Она остановилась.

— А что насчет остальных? У тебя глаза голубые, и всегда были. — Правда, голубизна глаз Кассия усилилась, почти как будто их заточили точильным камнем.

— У любого человека, обращенного Вампиром, независимо от его статуса чистого или полукровки, цвет глаз остается таким же, как когда он был человеком. Ты обнаружишь, что их не так много, как можно подумать.

— И вы все трансформируетесь? — Она не могла выкинуть из головы образ съежившегося черепа Лорда Дамиана.

— Да, когда Вампир испытывает сильное желание или использует свою силу, он может трансформироваться. Многие могут контролировать это, но другие предпочитают принять это.

Талия вздрогнула, затем ужас скрутил ее живот.

— На меня применяли принуждение?

Лицо Кассия смягчилось.

— Нет. То кольцо, что на тебе, было зачаровано Магом. Оно останавливает эффекты Принуждения.

Талия уставилась на кроваво-красный рубин, заметив, как он, казалось, втягивает свет.

— Кто-то пытался принудить меня в тронном зале, когда меня представляли.

— Что? — Слова Кассия стали смертоносными.

Она покачала головой.

— Я думала, Лорд Адриан что-то делает, но если только чистокровные Вампиры могут… — Лицо Кассия потемнело, но Талия спросила: — А что насчет тебя? Тебя принуждали?

Эта мысль скрутила ее желудок узлом.

— Нет. Принудить обращенного сложнее. Тот факт, что мы когда-то были людьми, но теперь стали чем-то иным, сбивает с толку влияние Вампиров. Но даже так, нас тренируют противостоять этому. Лорд Дамиан силен, тот Вампир, которого привели к нам, был слаб.

— Что вы пытались выяснить? Франческа… — Разум Талии метнулся к любовнице Джулиана. — Она упомянула, что пытается найти лекарство. — Она передвинула другую шахматную фигуру.

Кассий передвинул фигуру, даже не глядя на доску.

— Да, это было о лекарстве.

— И нет никаких зацепок к нему? Неужели нет ничего, что могло бы помочь им выздороветь?

Кассий передвинул слона, открывая своего короля, хотя Талия не думала, что он это осознал.

— Совет принца занимается этим.

Это не было ответом, но учитывая выражение защиты, которое теперь появилось на лице Кассия, она не думала, что получит от него что-то еще.

Талия передвинула ферзя.

— Мат.

Кассий поднял бровь в удивлении, затем фыркнул смешком.

— Похоже, это я отвлекся.

Талия усмехнулась, вытягивая шею, затем поморщилась от острой боли, исходящей от горла. Она коснулась синяка, который портил ее шею, того места, где Кассий укусил ее прошлой ночью.

— Мне жаль, — сказал Кассий, его голос был тихим, но не слабым.

Талия взглянула на него.

— За что?

Горло Кассия дернулось.

— За мое поведение прошлой ночью.

Его глаза были устремлены на ее шею, слегка светясь на фоне жара камина. Его взгляд был полон не голода, а скорее раскаяния.

— Это было по-скотски. То, что я должен был лучше контролировать. У тебя есть полное право… — он посмотрел на синяк, и действительно, глубокое сожаление и стыд сверкнули в его синих глазах, — …не желать, чтобы я к тебе прикасался.

Талия не была уверена, что удивило ее больше: его извинения или тоска, с которой он произнес последние слова.

— О чем ты говоришь?

Кассий сглотнул, кивнув в сторону изножья кровати.

— В день, когда тебя представили дворам, я обнял тебя, и ты вздрогнула.

Талия взглянула на изножье кровати. Всплыло воспоминание о том, как он разорвал ее платье, чтобы она не упала в обморок.

— Я вздрогнула не из-за того, что ты меня обнял.

Лицо Кассия вспыхнуло от удивления, этот взгляд был таким человеческим, что Талия чуть не рассмеялась — пока его глаза, казалось, не засветились еще ярче.

— Почему же ты вздрогнула?

Талия отвела взгляд, ее пальцы покусывали кожу больших пальцев. Кассий не настаивал. Даже не сказал ей остановиться, пока она наконец не выдавила:

— Мне приснился сон той ночью. О тебе.

Когда Кассий кивнул, побуждая продолжать, она добавила:

— Ты вырвал мне глотку.

Слишком много эмоций промелькнуло в чертах Кассия, чтобы она могла их расшифровать, прежде чем он наконец тихо сказал:

— Понимаю.

— Когда ты… когда ты обнял меня в тот день, ты посмотрел на мою шею.

— И поэтому ты вздрогнула?

— Да. Я увидела голод в твоих глазах. — Желчь подступила к горлу от образа, промелькнувшего в ее сознании, но она отодвинула его.

Кассий уставился на нее еще мгновение, его взгляд потемнел.

— Ты знаешь, что такое этот голод?

— Нет. Но предполагаю, что это твоя непрекращающаяся потребность быть утоленным кровью?

Кассий фыркнул смешком, откинувшись на диван. Он покачал головой, что-то вроде веселья промелькнуло на его лице.

— Нет.

Удивление пронзило ее.

— Нет?

Кассий замялся.

— Когда Вампир пьет кровь из источника, особенно человеческую или другого Вампира, это… приносит удовольствие.

Талия внезапно не знала, что делать или куда смотреть. И уж точно не могла объяснить странный жар, разлившийся по ее коже.

— Что ты имеешь в виду, приносит удовольствие?

Кассий поднял бровь.

— Я имею в виду, что это афродизиак.

— О. — Она почувствовала, как жар взгляда Кассия прошелся по ее лицу. Она надеялась, что сидеть так близко к огню можно было принять за красноту, расползающуюся по ее щекам. — Поэтому ты отказался делить кровь на церемонии?

— Отчасти, да. Хотя это удовольствие не было бы таким сильным, потому что я бы на самом деле не укусил тебя, а только попробовал бы кровь, когда она капает из пореза. Но я серьезно сказал, что не возьму то, что не мое. — И вот так жар внутри Талии умер, быстро сменившись гневом. — Но если бы я укусил тебя, чтобы выпить